смерти. Вас предупреждали об этом, и я предупреждаю снова. Люди уже погибали в результате своей собственной глупости. Шансы на то, что погибнет кто-то из вас, малы, но они есть. Еще раз напоминаю: выход на арену — дело добровольное, вы можете отказаться от участия в бою в любое время и по любой причине. Никто вам не скажет ни слова против.
Ситуацию упрощал и одновременно осложнял мой титул. Едва я спустился в подвал, как гоблины и остальные монстры взбесились — поднялся жуткий гвалт, тренеру приходилось кричать, чтобы его услышали. А когда на арену вывели первого монстра, он рванул к решетке, за которой стояла вся группа. В том числе и я, отошедший подальше за спины.
Только когда я окутал себя незаметностью, а глаза каждого монстра — иллюзией, чтобы они меня не замечали, они перестали кидаться на решетку. Не уверен, что они не кинутся ко мне, если услышат или унюхают, но так хотя бы гоблины перестали привлекать внимание.
Поединки были жалкими. Будь моя воля, я бы всю первую пару простоял, не убирая ладони с лица. Нет, большинство, — это все парни и Лиза Богач, — справились без усилий. Вышли, ударили разок-другой, и зашли. Но остальные кружили по арене и боялись нанести удары по монстру. Елисеева, подруга Богач, полностью растерялась, забыла все уроки с копьем и носилась от гоблина, временами подсекая ему ноги древком, пока преподавателю это не надоело, и он не прикончил монстра. И так повторялось семь раз — по количеству девчонок.
В общем, первая пара прошла нелепо. Я предпочел бы провести ее на турниках или брусьях, нежели в подвале, наблюдая за этим грустным и вялым цирком.
— После Нового года начнутся соревнования между академиями, — прогудел тренер в конце занятия. — Вы должны быть готовы! Если на арену против монстра вы можете и не выходить, то если вас выберут для участия в соревнованиях, участвовать будете обязательно!
— Интересно, будут ли на этом соревновании призы? — Спросил у меня Слава. Я даже не сразу понял, что он обращается ко мне.
— Наверное, нет. Максимум — рукопожатие от президента академии и пара фотографий с руководством школы.
На этом мы и разошлись.
На паре «защитных ритуалов», которая стояла последней, меня ждал сюрприз.
— Все уже готово, — огорошила меня Александра. — Я планировала призвать духа завтра, но появились новые планы, так что я перенесла призыв на сегодня. Если хочешь, можешь поучаствовать. Если нет…
— Я в деле, — киваю. И после звонка мы поехали к ней домой.
Александра жила в частном доме. Участок был скромненький — в ограде помещался двухэтажный домишко квадратов на сто, и стоящее отдельно здание на тридцать-сорок. Думаю, раньше здесь жили слуги, а потом стены снесли и переоборудовали помещение под ритуальный зал.
В дом меня не пригласили — мы сразу отправились в зал.
— Ну как, впечатляет? — С нотками гордости спросила женщина.
Я огляделся. Помещение было раза в три меньше зала в моем вондере. Помещение было готово к призыву, но вместо качественных зачарованных рун, выкованных из серебра, знаки были выведены чернилами и мелом.
— Ага, весьма впечатляет, — соврал я.
— То есть, ты видишь, что здесь можно улучшить? — Догадалась Александра.
— Всегда найдется, что улучшить.
Обхожусь без мела и чернил — мы ведь не дикари, в самом деле. Обе ладони движутся, сплетая из воздуха руны, которые ложатся поверх уже нарисованных. Работы чистыми иллюзиями облегчает ритуалистику буквально на порядок, позволяя не отвлекаться на рисование и черчение вообще, сразу работая комплексно со всем ритуалом сразу.
— Вот и всё, — довольно хлопаю в ладоши и затираю подошвой пару меловых фигур.
После того, как я перерисовал фигуру, женщина сменила благовония, зажгла новые свечи и еще раз проверила заклинание призыва. Когда все было выполнено, она поставила в центр круга подставку с кусочком драконьего сердца — ценную приманку для духа, и начала читать заклинание. Через пять очень долгих минут она замедлилась — наверняка во рту пересохло. Голос стал хриплым, но в кругу призыва теперь кружилась серо-стальная пыль.
Наконец прозвучали последние слова. Пыль взвилась в воздух, заполоняя все пространство в кругу, и медленно осела на плечах существа, которое медленно, как пятно воды на ткани, проступало в нашей реальности.
Монстр был высотой метра в три, но чтобы не упереться головой в потолок, согнул колени и скрючился. Больше всего он напоминал мне чёрта — с козлинными ногами, поросший клочьями шерсти, рогатый. На морде духа не было глаз, зато на ней располагалось круглое отверстие, заменяющее твари рот. Весь этот рот был усыпан длинными зубами, делая духа похожим сразу на всех акул мира.
— Волею своей сковываю тебя…
— Это не дух, которого ты хотела вызвать, — громко говорю ей, но Александра только дернула плечом, не сбившись с речетатива. Понятное дело, что прерывать заклинание — опасно и непредсказуемо, но преподаватель не видела того, что открылось мне.
Во-первых, перед нами стоял джинн, опаснейшая тварь А или даже В-ранга.
А во-вторых, нити заклинания, которым женщина хотела связать монстра, отскакивали от его тела. Это нельзя было увидеть, но если ты достаточно силен, можешь почувствовать, ощутить.
Я опрокинул ближайшие свечи, мазнул подошвой по изрисованному полу, но не добился, чего хотел — разрушение ритуала не выбросило джинна обратно в ту бездну, из которой его призвала преподаватель.
Разрушение печатей сыграло лишь отчасти — чудовище разъяренно взревело, а пол пошел волнами. На досках возникали иные руны — неведомые мне. Джинн щедро тратил личную силу, чтобы удержаться в нашей реальности, и реальность подчинялась.
— В благодарность за то, что привели меня в этот мир, я оставлю вас в живых, — прогудел джинн. — Хотя тебя, маленький человек, пахнущий миражами, я очень и очень хочу убить.
Предчувствие неотвратимых проблем сдавило горло. Я чувствовал себя, будто сижу за рулем машины, пошедшей юзом на горной дороге.
Мы нарушили главное правило — не касаться магии, которую не можешь укротить. Кто нарушил его, кто подставил под угрозу жизни гражданских — тому светят уютные камеры и работа в заточении на благо Империи. Даже если жертва будет одна, во что я не верил, имперские бюрократы непременно извернутся, и придется либо скрываться, чтобы не поймали и не посадили, либо — в лучшем случае — отбиваться от судов и исков. Крючкотворам только дай возможность заметить нарушение закона,
