бесстрастным выражением лица и направился в ванную.
В образовавшейся паузе стук в дверь прозвучал, как звук молота о наковальню. Лера встала и открыла дверь.
На пороге стоял Антон. Покрасневший, смятенный, с бегающим взглядом.
- Лер. – Почти прошептал он.
- Да? – Взволнованно спросила она.
Неужели, это оно? Что-то изменилось? Он что-то почувствовал? Захотел поговорить?
- Я хотел… - Он сглотнул и бросил быстрый взгляд в коридор. – Мне надо… Я…
- Что такое, Антох? – Послышался голос Кирилла у нее за спиной.
- Я хотел, сказать, что тетя Галя зовет всех на ужин! – Испуганно выпалил Антон, развернулся на пятках и буквально дал деру.
Лера тряхнула головой. Что это было, вообще?
Она закрыла дверь, обернулась и обомлела. Соло стоял возле ванной в одном полотенце на крепких бедрах и хитро ухмылялся.
- Только не говори, что ты разделся не специально. – Обведя его тело изумленным взглядом, произнесла Лера.
- Нет, конечно. Это ж наша спальня: ходим тут, как хотим! – Всплеснув руками, заметил он и вернулся в ванную.
Заглянув в проем, Балабося увидела разбросанную на полу одежду. Он явно торопился предстать перед ее бывшим без штанов. Вот же гад!
- Надеюсь, когда ты спустишься на ужин, лифчика под твоей очаровательной кофточкой не будет? – Выглянув, решил уточнить Кирилл. – Мне нравится, как этот тип смотрит на женщину, с которой я сплю, и бесится, что он ее упустил.
- Думаешь, он бесится? – Подошла к двери Лера. - Думаешь, он не любит Катю?
Соло уже оделся и повернулся к ней.
- Ты это сейчас как будто с надеждой сказала.
- Может быть. – С усмешкой дернула плечами девушка.
- А я как будто немного приревновал тебя к нему. – Хитро улыбнулся он. – Ну, не безумие ли?
Она рассмеялась, и они отправились вместе ужинать.
***
После ужина и двух шахматных партий, сыгранных Кириллом с дедушкой, они с Лерой поднялись к себе наверх.
- Давай, завтра упакуем подарки? – Предложил он, раздеваясь. – Я совершенно без сил.
- Да, конечно. – Ответила она, не в силах отвести от него глаз. – Я тоже.
Выключив свет и позабыв про чертовы пижамы, они повалились в постель. Соло лег на спину. Лера рядом. От него пахло мандаринами, которые он чистил для нее за ужином, а она хотела лишь одного – чтобы он снял с нее чертову футболку и помог избавиться от трусов. Ее тело дрожало от желания, а сердце сбилось с ритма.
- Ты замерзла? – Спросил Кирилл.
«Да я, мать твою, на грани! Просто на грани!» Сделай же что-нибудь!
- Нет. – Ответила она хрипло.
- Ладно. – Он подтянул к ней край одеяла, немного ущемив при этом себя.
Дьявол, ее практически било током от возбуждения. Вероятно, Соло был прав: ей придется просить его заняться с ней любовью, когда она больше не сможет и дальше изображать из себя ледяной айсберг. Ждать оставалось недолго, ведь она действительно уже почти готова была его умолять. Она точно спятила. Это какое-то сумасшествие.
Этот восхитительный запах, близость его тела. У нее крыша ехала от осознания того, что этот большой, сильный, горячий... Проклятье! Этот шикарный мужчина лежит совсем рядом – практически вплотную к ней, и она чувствует его тепло. Боже, где ее сила воли?
- Ты спрашивала про отца. – Шепотом сказал Соло. – Он погиб в железнодорожной аварии. Поезд столкнулся с грузовиком. Поэтому я поезда не очень люблю.
- Боже. Мне очень жаль. – Произнесла Лера. – Прости, что пришлось пересилить себя ради того, чтобы добраться сюда.
- Ничего. Сегодняшняя прогулка компенсировала все неудобства.
- Да. Было душевно.
- Знаешь, какое у меня самое яркое воспоминание из детства?
- Какое? – Спросила она.
- Как я сижу на балконе и жду отца, а в воздухе, пронзительно крича, кружат стрижи. Теперь этот звук у меня всегда ассоциируется с летом.
- А мне нравилось, когда мы ездили на реку Каму, папа рыбачил в заливе, а я гуляла вдоль берега с мамой. Там так густо пахло земляникой во время жары, а аромат хвои придавал ей свежесть. Для меня это запах настоящей дикой природы, такого никогда не почувствуешь в городе.
- А зимой мне больше всего нравится смотреть вечером, как снежинки кружатся в свете фонарей.
- И мне тоже. Я ловлю их руками и языком.
Слышно было, как Кирилл сглотнул. Лера почти готова была повернуться к нему и сделать первый шаг, когда вдруг услышала:
- Спасибо за прекрасный день, Булочка.
- И тебе. – Прошептала она.
28
Гарик Сукачев – Горит огонь
Тошнота и оцепенение – вот, что он почувствовал, когда увидел жертву. Не только потому, что она не выглядела умиротворенной и спящей, но еще и потому, что это был ребенок. Дети не заслуживают такой смерти. Никто не заслуживает. Но дети особенно – у них вся жизнь впереди.
- Что там? – Спросил Лев.
- Девочка. Лет двенадцать – четырнадцать. В больничной пижаме. – Передал по рации Кирилл. – В одной из палат на первом этаже. Мертва.
Он выпрямился. Нельзя было задерживаться тут надолго, на счету была каждая секунда. Пока они двигались к следующему помещению, Соло испытывал колоссальное чувство вины: так было всегда, оно неизменно приходило на смену ужасу. Входя в огонь, ты делаешь все возможное, чтобы спасти оставшихся в живых. Но даже тогда, когда ты бессилен помочь, ты продолжаешь ощущать ответственность за чужие жизни.
Через минуту они обнаружили еще одну жертву. Мальчика. Он лежал в позе эмбриона - свернувшись, и словно пытаясь защититься от высокой температуры и дыма. Его лицо было черным, глаза и рот приоткрыты. Труп обгорел не сильно: очевидно, пацана прикончил не огонь. Такое часто бывает – люди погибают, надышавшись продуктами горения. В современных зданиях почти все внутри отделывают пластиком, тот часто не горит, а плавится, выделяя токсичные вещества, отравление которыми вызывает отек легких. Люди задыхаются, не успев найти выход из горящего здания.
Как на автомате, Соло сообщил по рации об увиденном, и они отправились дальше. Он испытал облегчение от того, что не нужно больше на
