Потом целовались еще.
Большие снежинки опускались на них с неба, заставляя только крепче прижиматься друг к другу. Реджина наслаждалась ощущением его теплых губ, а снег и дальше кружил вокруг них.
Две недели назад она не верила и не задумывалась о рождественских чудесах, а теперь она возвращалась в город с мужчиной, от которого она без ума и ощущала себя, как та парочка из снежных рождественских сувенирных шаров, она их обожала. Нужно хорошенько потрясти свою жизнь — шар, чтобы все встало на свои места и вокруг вас закружился волшебный снег.
Эпилог
Год спустя…
— Я так нервничаю, — сказала Реджина Келли, которая кружила вокруг свадебного платья Реджины, распушивая и поправляя складки. — А если он не появится? Или мы будем стоять у алтаря, а он скажет, что не хочет жениться.
Когда Эммет сделал ей предложение, свадьба через год после знакомства показалась Реджине очень романтичной. В последнее время она выполняла свою работу удаленно, живя во Френдшипе, время от времени наезжая в главный офис, когда требовалось ее личное присутствие.
Во многих отношениях ей казалось, что они с Эмметом слишком быстро прошли через начало отношений в первые ее две недели в городе, поэтому теперь они никуда не торопились, ходили на свидания и потихоньку узнавали друг друга. Она обожала все это.
Теперь она была частью города, и окружающие всегда вникали в ее дела и либо благодарили ее за то, что шериф был в хорошем настроении, либо спрашивали, может ли она что-нибудь сделать с его дурным настроенем, и ей это нравилось.
Она любила этот город, любила свою жизнь, любила Эммета Хейвуда. Раньше она думала, что знает, что такое идеальная семья, и что такое жизнь, а теперь она знала точно, и ей не терпелось сделать следующий большой шаг.
— Никогда не видела такого взволнованного идиота, которому не терпится жениться, как мой брат, — сказал Келли. — Поверь, он скажет “согласен” даже быстрее, чем его об этом спросят.
Реджина рвано вздохнула. Она верила своей золовке, правда, но она уже была в подобной ситуации. Не с тем парнем, и теперь она это точно понимала, но это понимание не успокаивало ее нервы.
Но прежде, чем успела придумать что-нибудь лишнее, она уже шла по проходу к алтарю.
Родители Реджины не впечатлились прелестями Френдшипа, как она, но все же решили остаться тут на праздники и посетить все церемонии, от рождественской елки, до конкурса имбирных пряников и рождественской вечеринки.
Когда она с отцом прошла по проходу к алтарю, он поднял фату от ее лица.
Реджина медленно повернулась к Эммету, и в тот момент все сомнения покинули ее. Выражение его лица говорило о безусловной любви. Об их общем смехе, о многочисленных разговорах и бесчисленных поцелуях, которыми они обменялись за последний год.
И он улыбнулся ей во все тридцать два зуба, полной улыбкой.
Она ответила тем же, возбуждение пронеслось через нее по высокоскоростному высоковольтному контуру.
Эммет протянул руку, и Реджина протянула ему свою. Последние шаги они сделали вместе.
Почтенный Джонс прочел несколько прекрасных слов, и когда он повторил клятву Эммету, Реджина затаила дыхание.
— Согласен, — сказал Эммет быстро, громко и без промедления.
И она тоже была согласна, конечно же.
Их провозгласили мужем и женой, и им осталось только поцеловаться.
Весь город, их друзья и родные засвидетельствовали их счастье.
Рождественская встреча
Р. ДЖ. ПРЕСКОТТ
Переводчик – Анастасия Кошачкова
Редактор – Евгения Белозерова
Глава 1
Дженсен
Париж, Франция
— Почему бы нам не продолжить вечеринку у меня? — многозначительно прошептала на ухо прижавшаяся ко мне женщина. Оттенок ее губной помады идеально подходил к цвету красного облегающего мини-платья, лицо под слоем макияжа выглядело безупречно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Еще полгода назад я был бы польщен ее предложением. Сейчас для меня это очередной фальшивый фасад, как и все остальное. Интересно, узнаю ли я ее безо всей этой мишуры? Или дала бы она мне хоть единый шанс, не будь я новой восходящей звездой «Формулы-1»? Сомневаюсь, учитывая, что мы общались около двадцати минут, и единственное, что интересовало даму – насколько велик размер моих гонораров.
Мой взгляд скользнул по морю завсегдатаев вечеринок, где знаменитости и кинозвезды перемешивались либо с богатыми и влиятельными, либо с теми, кто хотел ими быть. Я глубоко вздохнул, готовясь отделаться от дамы, и к неминуемым возражениям с ее стороны, как мой телефон завибрировал.
— Прошу прощения. Мне необходимо ответить, — сказал я, выуживая аппарат из кармана. Номер был скрыт, но мысленно я поблагодарил того, кто звонил, за предоставленный повод для бегства.
— Алло? — начал я разговор, поднеся телефон к уху. Женский голос заговорил, но я не мог разобрать ни слова. Разговоры и звон бокалов вокруг оглушали, поэтому я стал пробираться через толпу в сторону французских дверей балкона.
— Секундочку, — сказал я. Закрыв за собой дверь, я оказался на маленьком балкончике. В крошечном пространстве едва хватало места для двух стульев, но вид на панораму Парижа был впечатляющим.
— Извините за паузу. Теперь я вас лучше слышу, — сказал я. После нескольких секунд молчания я начал задаваться вопросом, не прервался ли звонок.
— Это Дженсен Колдуэлл? — спросил голос.
— Да, — ответил я осторожно.
— Дженсен, это Нэнси Адлер, жена Ронни. Мне очень жаль, что приходится сообщить эту новость, но Ронни сегодня скончался, — и голос дрогнул от невыразимого горя.
От услышанного мне стало физически больно. Колени подогнулись, и я медленно сполз на стул. Сгорбившись, я провел рукой взад-вперед по своей короткой стрижке, пытаясь осмыслить факт.
— Я не понимаю. Как же так? — спросил я, и слова застревали у меня в горле.
— Обширный инфаркт, — объяснила Нэнси тихо, ее страдания были очевидны. — Он выгуливал собаку, когда случился сердечный приступ. Доктор сказал, что Ронни умер еще до того, как упал на землю.
— Но он был таким здоровым и сильным, — все еще не верил я. Ронни не пил и не курил. Регулярно занимался спортом. Я имею в виду, что подобное не должно происходить людьми его типа. Это несправедливо.
— У него всегда были проблемы с сердцем, но он не афишировал их. Его отец умер точно так же, — пояснила Нэнси.
Меня охватило смущение. У человека, который был мне как отец, были проблемы со здоровьем, а я даже не догадывался. Я был слишком занят бесконечной чередой гонок и вечеринок по всей Европе и не заботился о чем-либо еще.
— Мне очень жаль, — признался я. Я сожалел о ее потере, но извинения были за все, что я натворил; за то, кем я стал за последний год. Но теперь уже слишком поздно.
— Спасибо, — ответила она. — Я знаю, что ты очень занят, но похороны, скорее всего, состоятся на следующей неделе. Я просто подумала, что тебе необходимо знать о случившемся, и не хотелось бы, чтобы ты услышал эту новость от кого-то еще.
— Обязательно приеду, — сказал я, и так оно и будет.
Во время разъездов Ронни Нэнси предпочитала оставаться дома, так что я пересекался с ней всего лишь несколько раз, но видел, как Ронни смотрел на нее – словно на подарок небес. Он боготворил ее, и, возможно, уже слишком поздно искупать грехи своего прошлого, но быть рядом с его женой, пока она хоронит любовь всей своей жизни, наименьшее, что я мог сделать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Спасибо, Дженсен. Ему было бы приятно знать, что ты рядом.
— Я могу что-нибудь сделать? Помочь с чем-либо? — поинтересовался я.
— Очень любезно с твоей стороны, но я обо всем позаботилась. Стараюсь занять себя по полной, чтобы пережить следующие несколько дней. Может… может быть, когда ты приедешь, сможешь заглянуть к нам? Я бы хотела встретиться с тобой до похорон, если ты не против, — попросила она.
