религиозный фильм конца века.
И вновь Феррара пытается сделать наглый ремейк. «Похитители тел» (Body Snatchers) основан на романе[287], который уже был экранизирован дважды, в 1950-е и 1970-е годы Доном Сигелом и Филипом Кауфманом. Однако у Феррары был свой собственный подход. Теперь место вторжения инопланетян не забытая деревушка, но военная база, и это по-настоящему пугает. Армия, в которой инопланетяне принимают человеческий облик, кажется еще более воинственной. Разница между людьми и инопланетянами – в наличии и отсутствии эмоций. Командир, уже превращенный в инопланетянина, говорит: «Мы стали сильными, так как поставили коллектив превыше личности. Будьте на нашей стороне, и все ваши сомнения и переживания исчезнут». В этот момент мы теряемся, не понимая, кого он имеет в виду под «мы» – военных или инопланетян? Страх, связанный с вторжением коммунизма, который был неосознанно выражен в оригинале, трансформируется в яркую критику подъема неофашизма. Феррара, уже неоднократно стиравший грань между хранителями закона и преступниками, теперь решает поставить под сомнение саму грань между человеком и нечеловеком. Семья, проживающая на территории военной базы, изначально была «чужаком», однако после нападения члены семьи сами оказываются окружены «чужаками». И, чтобы избежать боли, связанной с необходимостью убить собственного отца и брата, нельзя дать врагу ни малейшего шанса. Не засыпай. Когда твое сознание погружается в сон, мир превращается в ад.
Шествие шедевров продолжается. Творческий взрыв, при котором всего лишь за полтора года он создает три великих произведения, вызывает бешеный восторг. В «Опасных играх» его настойчивый дух достигает своего пика. В своей истории о съемочной площадке фильма, он, похоже, намеревается перевернуть идею Трюффо в «Американской ночи». Если площадка европейского творца и может быть такой счастливой, то работа в киноиндустрии Голливуда, утверждает он, является сущим адом. Сам Феррара, которого играет Харви Кейтель, является, по сути, «порочным режиссером». Фильм внутри фильма, как ритуал покаяния, снова разрушает жизни и режиссера, и актеров. И снова проблема в границах. Ложь и правда взаимопроникают друг в друга. Куда бы ты ни пошел, ты оказываешься в аду реальности – там, где происходит бесконечный круговорот боли и страданий. «Опасные игры» – исповедь Феррары, являющегося католиком, но, как видно из сцены, где Кейтель признается жене в измене (а роль жены сыграла настоящая жена Феррары, Нэнси Феррара), затем следуют брань и побои, и можно понять, что в реальности прощение заслуживается не так просто, как нам этого хотелось бы. Спасение дается лишь тем, кто стоит на краю падения, но тут Феррара указывает на противоречие – на этом пути их ждет и смерть. Феррара утверждает: насилие в кино – лишь метафора. В «Опасных играх» насилие – язык тела, жаждущего спасения.
P. S. В настоящий момент он находится в поиске продюсера для двух своих давних задумок, вынашиваемых годами: «Хищные птицы» (Birds of Prey) и биографическая картина о Джоне Холмсе, американской порнозвезде, который умер от СПИДа. Известно, что первый планируется как военный фильм о революции, происходящей в современном Нью-Йорке, а второй будет основан на сценарии (!) Кристофера Уокена[288].
Ангел мщения | 복수의 천사
«Мыс Страха»
«Мыс Страха» (Cape Fear) Мартина Скорсезе, несмотря на огромные кассовые сборы, побившие рекорд «Цвета денег» (Color of Money) (а возможно, именно по этой причине), был довольно низко оценен критиками. Здесь есть несколько причин, внешних по отношению к самому фильму. Прежде всего, до момента выхода «Эпохи невинности» бюджет в размере 34 миллионов долларов стал самым крупным в карьере режиссера, и этот факт мог восприниматься как нечто порочащее творческую репутацию автора (auteur)[289]. У критиков существовало устойчивое мнение, что бюджет авторского кино не должен быть слишком большим. И в действительности большинство режиссеров авторских фильмов хотя бы раз за свою карьеру получали внушительные суммы и снимали провальное кино. От «Французского канкана» Ренуара и «Лили Марлен» Фассбиндера до «Малькольм Икс» Спайка Ли… Все эти картины являются доказательством того, что слишком большое количество денег губительно! Истинному художнику необходима некоторая бедность. Однако главная проблема заключалась в том, что «Мыс Страха» никак не являлся авторским кино.
Этот проект родился благодаря тому, что амбиции Роберта Де Ниро – а он отчаянно хотел сыграть Макса Кейди – совпали с хитрыми расчетами Спилберга, который раздумывал, не вовлечь ли старшего коллегу Скорсезе и не заработать ли на этом денег. Впервые после «Цвета денег» Скорсезе взялся за чужой проект. Подобно тому как «Цвет денег» является сиквелом «Бильярдиста», «Мыс Страха» также является ремейком именно по этой причине. Естественно, оригинальный «Мыс Страха» входил в спектр широчайших кинематографических пристрастий Скорсезе, настолько фанатичного поклонника кино, что в сравнении с ним меркнет даже его младший коллега Квентин Тарантино. И столь же закономерно, что критики, всегда свысока смотревшие на ремейки, не возлагали особых надежд на эту ленту. Но действительно ли этот фильм заслуживает такого пренебрежительного отношения? А может, именно через призму перемен, возникших в процессе ремейка, мы можем глубже понять самого Скорсезе? Не ждет ли нас нечто сокровенное и затаенное в мрачных, темных болотах Мыса Страха?
Прошло 30 лет. Оригинальная картина британского режиссера Дж. Ли Томпсона, создателя фильмов «Пушки острова Наварон», «Тарас Бульба», «Золото Маккенны», была представлена в 1961 году. Первый «Мыс Страха» был снят по мотивам бульварного романа «Палачи» Джона Д. Макдональда, автора множества бестселлеров того времени. Сразу после выхода на экраны фильм стал сенсацией. Неважно, воспринимали его критики благосклонно или нет, практически все они завершали рецензию словами: «Осторожно!» Откровенная и бесстыжая жестокость и сексуальные намеки приводили зрителей в трепет.
Во время выхода картины в Великобритании режиссер был вынужден вести ожесточенные споры с главой цензурного комитета. В итоге лента была допущена к прокату лишь после того, как были вырезаны целых четыре минуты. Барри Гиффорд, писатель, автор хардбойлд-романов, настолько любил этот фильм, что сделал Мыс Страха местом действия своего романа «Дикие сердцем» (впоследствии был экранизирован Дэвидом Линчем). В своей книге о путешествии по миру нуарного кино[290] он писал: «Увы, в этом фильме не так много чего-то действительно выдающегося. Но забыть его вы все равно не сможете».
«Дикие сердцем» и «Мыс Страха» Скорсезе объединяет не только это. Сравните сцену в мотеле, где герой Уиллема Дефо пытается соблазнить Лору Дерн, и эпизод в школьном театре, где Роберт Де Ниро обольщает Джульетт Льюис. В обоих случаях женщины испытывают отвращение перед жалкими и подлыми мужчинами-монстрами и в то же время питают к ним мучительное сексуальное влечение. Физической близости так и не происходит, но героини, осознав, что в психоэмоциональном смысле между ними произошло нечто сродни сексу, содрогаются от стыда – и одновременно сожалеют о своем неудовлетворенном желании. В истории кинематографа эти две сцены по праву занимают исключительное место по степени вызываемого ими отвращения и неловкости.
Рассказ о тридцатилетней разнице стоит начать с истории о кастинге. Короткая заметка Гиффорда посвящена исключительно восторгам в адрес Роберта Митчема: «Остальные актеры лишь подчеркивают великолепие Митчема». Образ Макса Кейди в «Мысе Страха» наряду с ролью безумного проповедника из печально известной культовой классики «Ночь охотника»[291] вошел в число величайших ролей Митчема. С его тяжелыми веками, вечно полуприкрытыми глазами и смазливым голосом, этот персонаж стал воплощением абсолютного, ничем не прикрытого зла.
Взгляните на него – человека, который без малейшей тени смущения рассказывает о том, как сразу после выхода из тюрьмы нашел жену, предавшую его, похитил, запер в мотеле, на протяжении нескольких дней насиловал и избивал, а затем, голую, выбросил ее на трассе (в новой версии фильма этот эпизод отсутствует). В его рассказе нет ни намека на стремление запугать адвоката, это лишь демонстрация зла в его будничной, рутинной форме. Так же
