– Посмотри-ка сюда, – сказала Фелисити, вертясь перед зеркалом. – Как тебе это нравится?
Это было дымчато-серой, из тончайших кружев вуалью в испанском стиле.
– Очень красиво, – машинально ответила Элизабет. В вопросах моды она постоянно чувствовала свою несостоятельность и зачастую спрашивала себя, зачем Фелисити вообще спрашивает ее мнение, если она ничего полезного посоветовать не может. Соответственно, Фелисити чаще всего сама же и отвечала на возникавшие у нее вопросы, так же, как и в этот раз:
– Я не знаю, – медленно произнесла кузина, наморщив лоб. – Сама по себе эта мантилья выглядит прекрасно. Однако к этому платью…
Платье было из светло-золотистого китайского шелка, пышно украшенное кружевами, а снизу его поддерживала широкая испанская юбка с кринолином из китового уса, которая составила бы честь любой придворной даме. Элизабет категорически отказалась натягивать на свои бедра такую вещь, посчитав, что женщина в нем будет выглядеть как бочка. Не говоря уже о трудностях при ходьбе.
Элизабет все еще стояла на коленях на полу перед Джонатаном. Она быстренько поцеловала его мягкие локоны и встала, решив звонком вызвать к себе Деирдре, чтобы та забрала у нее Джонатана. Пришла пора и ей наконец выбраться из пропотевших вещей и переодеться к празднику.
– Кстати, «Эйндховен» стоит в порту. Твой капитан опять здесь.
Фелисити отложила в сторону мантилью и, глядя в зеркало, широко открытыми глазами уставилась на Элизабет.
– Ох, – слабым голосом прошептала та, – и ты говоришь мне об этом только сейчас?
Фелисити побежала к двери. Плоские каблуки ее шелковых туфель шлепали по полу, и она чуть не поскользнулась на натертом воском полу.
– Мы должны послать к нему на корабль слугу! Пригласить его! – воскликнула она.
– Он в любом случае придет сюда! До сих пор он являлся в Данмор-Холл каждый раз, когда был на Барбадосе! – крикнула Элизабет ей вслед, однако Фелисити уже умчалась вниз.
– Кап’тан, – сказал Джонатан. – Колабль?
Мальчик поднял глаза на Элизабет и одарил ее широкой улыбкой с ямочкой на щеке. Его глаза были такими же синими, как Карибское море.
16
Банкет, к облегчению Элизабет, закончился быстрее, чем ожидалось.
Гости, числом более двух дюжин, уже после третьего блюда, сытые и довольно отрыгивающие, сидели вокруг длинного стола, изготовленного из испанского кедра, и больше налегали на алкоголь, чем на еду. Кругом валялись обгрызенные кости и подносы с пропитанными жиром салфетками и остатками пищи. А выпивки здесь было больше чем достаточно. Шерри, вино, ром и пунш лились рекой. После десерта мужчины зажгли свои табачные трубки, после чего застольное общество оказалось сидящим в густом дыму, и для доброй половины присутствующих тут женщин это послужило хорошим поводом для того, чтобы удалиться и отдохнуть или слегка освежиться. Женщинам, гостившим здесь, для этой цели подготовили целое помещение на втором этаже, и несколько служанок было отослано им в помощь. Среди них находилась также Деирдре.
Какая-то чернокожая девочка обмахивала большим опахалом толстую потную матрону, пытаясь охладить ее. Другая служанка мыла какой-то женщине ноги. Две служанки обходили гостей и подавали им холодный лимонад. Элизабет попросила Деирдре ослабить шнуровку ее корсета, мысленно проклиная при этом моду, которая вынуждала носить ужасную одежду, ограничивающую ее свободу. Насколько легче было мужчинам! При этом она невольно вспомнила о Дункане, когда встретила его у старого полуразрушенного коттеджа – в распахнутой рубахе и небрежно сидящих штанах. «О да, – подумала она с горькой иронией, – именно штаны сидели на нем небрежно».
Она не знала, сердиться ли ей или, наоборот, радоваться тому, что в этот вечер он не появился среди гостей. Время от времени она бросала взгляд в сторону двери в ожидании того, что он все же придет. Естественно, Дункан тоже был приглашен, хотя в доме Данморов его вряд ли можно было считать желанным гостем. Но Гарольд, будучи купцом по натуре, был слишком озабочен своими делами, чтобы потерять одного из своих важнейших партнеров по торговле. Все плантаторы старались доверить капитану каперского корабля свой урожай, потому что иначе они вряд ли получили бы в обмен такие товары, которых они жаждали, а также серебро. То же самое относилось и к Гарольду Данмору. В последнее время ходили слухи, что положение с торговлей еще больше усложнится, потому что Кромвель собирался запретить английским колониям вести торговлю с голландцами и издал соответствующий указ. На островах повсеместно шла речь об этом новом указе английского правительства.
– Так удобно? – спросила ее Деирдре, немного ослабив шнуровку на платье Элизабет.
Элизабет подняла глаза.
– Да, спасибо. Иди теперь снова к Джонатану. Хорошо? Можешь лечь поспать. Здесь хватает служанок, которые будут помогать го́стьям.
Молодая ирландка с благодарностью кивнула. С самого рассвета она была на ногах, и теперь, видя, как она устала, Элизабет испытывала угрызения совести. Посмотрев ей вслед, Элизабет подумала о том, как же мало она знает об этой девушке, которая никогда не рассказывала о своей прошлой жизни в Ирландии.
Деирдре всегда с такой любовью, нежностью и пониманием обращалась с Джонатаном, как будто это был ее собственный ребенок. Элизабет невольно задалась вопросом, что же заставило эту девушку заключить трудовой договор на такое длительное время? Может быть, она страдала от голода или потеряла свою семью?
В большинстве своем так называемые долговые контракты или контракты на повинность заключались на срок в семь лет. Многие из рабочих умирали раньше, и прежде всего те, которым пришлось работать на полях. Другие, доживавшие до окончания своей службы, имели право снова вернуться домой. Однако это удавалось лишь немногим, потому что тех жалких карманных денег, которые они получали после выполнения контракта, даже не хватало на обратный переезд через океан, тем более что зачастую вместо денег рабочим платили сахаром. Женщины попадали в портовые притоны, где им не оставалось ничего иного, как продавать свое тело. Мужчины, в отличие от них, имели возможность наняться на один из кораблей и отработать свой переезд в качестве матроса. Для большинства же долговых работников и служанок возвращение на родину не было привлекательной альтернативой, к которой стоило стремиться. У себя на родине, в Старом Свете, их редко ожидало лучшее будущее, и поэтому многие из них оставались на Антильских островах и здесь пытались заработать себе на жизнь. Интересно, о каком будущем мечтала Деирдре?
