Она протянула руки, чтобы поцеловать его, и он наклонился к ней.
– Я буду скучать по тебе, Лукас.
– Я тоже буду скучать.
Он страстно прижался к ее губам, а она погладила его по голове. От него пахло зубной пастой и сигарами, и ей понравилась эта комбинация. Чистая и мощная, как сам Люк. Простая и полная жизни.
– Господи, я не хочу, чтобы ты уходил.
На ее глазах появились слезы, и он внезапно отдалился.
– Прекрати это. Я позвоню тебе вечером.
И через мгновение он покинул ее. Дверца машины мягко закрылась, и она долго наблюдала, как он удаляется. Он ни разу не обернулся, и по ее щекам покатились молчаливые слезы.
Она оставила окошко водителя в том же положении. Закрытым. Ей нечего сказать ему. Дорога обратно в город показалась унылой. Окутанная сигарным дымом, она хотела побыть наедине со своими мыслями о прошедшем дне и двух ночах. Потом ее мысли вернулись к настоящему моменту. Почему она не пошла вместе с ним к воротам? Чего она испугалась? Она что, стыдилась его? Почему ей не хватает смелости?
Окошко водителя внезапно открылось, и он с удивлением посмотрел в зеркало заднего вида.
– Я хочу ехать обратно.
– Простите, мисс?
– Я хочу ехать в аэропорт. Джентльмен забыл кое-что в машине.
Она вытащила конверт из своей сумочки и с важным видом положила его себе на колени. Неубедительный предлог, и водитель наверняка подумал, что она чокнутая, но ее это нимало не волнует. Единственное, чего она хочет, это успеть вовремя. Настал час проявить мужество. Возврата к прошлому больше нет, и Люк должен это знать. С самого начала.
– Я поверну обратно, мисс, при первом же удобном случае.
Она сидела на заднем сиденье в напряжении, переживая, что они приедут слишком поздно. Но водитель делал все, что мог, переезжая с одной полосы на другую, обгоняя грузовики на сумасшедшей скорости, едва не взлетая. Они остановились у входа в терминал двадцать минут спустя после того, как отъехали от него, и она выскочила из машины раньше, чем водитель успел припарковаться. Она помчалась мимо путешествующих бизнесменов, пожилых дам с пуделями, молодых женщин в париках и остановилась, чтобы посмотреть номер ворот, откуда вылетает самолет на Чикаго.
Выход 14 Е. Проклятье! В самом дальнем конце терминала, почти последний выход. Она бежала, и ее волосы выбились из строгого элегантного узла. Вот вам и скандальная история! Она посмеялась про себя, пробираясь сквозь толпу и чуть не сталкиваясь с детьми. Папарацци были бы в восторге – наследница Кассия Сент-Мартин, бегущая по аэропорту, сталкиваясь с людьми, чтобы поцеловать бывшего заключенного, агитатора Лукаса Джонса. Она подавила смех, пробежав последние метры и увидев, что успела. Его широкие плечи загораживали открытую дверь в ворота. Она подоспела в последнюю минуту.
– Люк!
Он медленно обернулся, держа в руке билет и недоумевая, кто мог знать его в Нью-Йорке. И тут он увидел ее, с растрепавшимися волосами, спускающимися на яркое красное пальто, с раскрасневшимся от бега лицом. Широкая улыбка осветила его лицо, и он осторожно выбрался из очереди нетерпеливых попутчиков и подошел к ней.
– Леди, вы сумасшедшая. Я думал, что сейчас ты уже в городе. Я стоял и думал о тебе, пока мы готовились к посадке.
– Я была… на полдороге… в город… – Она была счастлива и с трудом переводила дыхание. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. – Но… я… должна была… вернуться.
– Ради бога, не свались с сердечным приступом прямо сейчас. Ты в порядке, детка?
Она бодро кивнула и бросилась к нему в объятия.
– Я в порядке.
Он закрыл ей рот поцелуем, который заставил ее привстать на цыпочки, а его объятие грозило переломом ее шее и плечам.
– Спасибо, что ты вернулась, сумасшедшая леди.
Он понял, что это означает. А она сияла, глядя на него. Он знает, кто она и что газеты могут сделать с поцелуем, которым они только что обменялись при свете дня, среди толпы людей. Она вернулась. Вышла из заточения. И в это момент он осознал, на что надеялся, но не до конца верил. Она настоящая. И теперь она принадлежит ему. Высокородная Кассия Сент-Мартин.
– Ты сильно рисковала.
– Я должна. Ради самой себя. Кроме того, я люблю тебя.
– Я знал это, даже если бы ты не вернулась. Но я рад, что ты сделала это.
Его голос был хриплым, когда он снова сжал ее в объятиях.
– А теперь я должен успеть на самолет. Мне нужно быть на собрании в Чикаго в три часа.
Он нежно отодвинул ее.
– Люк…
Он остановился и посмотрел на нее. Она почти просила его не уезжать. Но она не могла этого сделать. Этого она просить не имеет права. И он никогда бы не остался…
– Береги себя.
– Ты тоже. Увидимся на следующей неделе.
Она кивнула, и он прошел в ворота и помахал ей рукой прежде, чем исчезнуть из виду.
Впервые в жизни она стояла в аэропорту и ждала, когда взлетит самолет. Было приятно наблюдать, как длинный серебристый самолет поднимается в небо. Красивое зрелище, и она почувствовала себя совершенно переродившейся. Насколько она могла помнить, впервые в жизни она поступила так, как хотела, и не испугалась огласки. Больше она не будет прятаться в Сохо или исчезать в районе Антибских островов. Никаких тайн. Она женщина. И она любит мужчину. Она окончательно решила бросить вызов судьбе. Единственная заминка состоит в том, что она новичок и играет со своей жизнью, не зная, насколько высоки ставки.
Кассия не заметила полицейского в штатском, который затушил сигарету около ворот. Она посмотрела прямо ему в лицо, а потом пошла обратно, не осознавая, какую угрозу он представляет для них обоих. Кассия стала ребенком, вслепую шагнувшим в джунгли.
Глава 14
– Господи, где ты была? – спросил Уит с выражением недовольства – роскошь, которую он редко позволял себе с Кассией.
– Я была здесь, Уит, и бога ради, ты говоришь так, словно кто-то распустил десять дюймов от твоего вязаного свитера!
– Я не вижу в этом ничего смешного, Кассия. Я целыми днями звонил тебе.
– У меня была мигрень, и я поставила телефон на автоответчик.
– О, дорогая, как мне жаль! Почему ты не сказала мне?
– Потому, что я ни с кем не могла разговаривать.
Кроме Лукаса. Она провела два дня в полном одиночестве после его отъезда. Два прекрасных дня. Ей нужно было время, чтобы побыть одной и осознать, что произошло. Он звонил ей по два раза в день. Его голос был хрипловатым, полным смеха, любви и озорства. Она почти чувствовала себя в его объятиях, когда они разговаривали.
– А как ты себя чувствуешь сейчас, дорогая?
– Великолепно.
Она была в экстазе, и это чувство отразилось даже в разговоре с Уитом.
– Действительно, это слышно даже по телефону. И я полагаю, ты помнишь, что вечером у нас мероприятие? – Он снова стал чопорным и раздраженным.
