– Там всего несколько песчинок, – отмахнулся Мрак. – А если вот так ковшиком, я ж захлебнусь. Насчет урана ты прав, его будет легче. Противно, но легче.
Из столовой донесся веселый возглас:
– Мойте руки, я уже накрываю стол!
– Ура, – сказал Мрак ликующе, – кормить будут!.. Разве это не жизнь?
– Жизнь, – согласился Олег.
Он отправился искать ванную комнату, Мрак заскочил в столовую чмокнуть Ирму, а когда вбежал в ванную комнату, то на миг опешил, застыл на пороге.
Его друг, который никогда не обращал внимания на свою внешность, сейчас неотрывно смотрел на свое отражение в зеркале. Лицо удлинялось на глазах, надбровные дуги выступили острыми навесами. Нос стал с горбинкой, нижняя челюсть потяжелела, выдвинулась и стала шире. Глазные впадины вместе с глазами поплыли в стороны, а цвет глаз изменился на ярко-синий, потом на коричневый, а теперь еще и на лиловый.
Одновременно он становился то выше ростом, элегантный такой денди, то опускался ниже среднего, но раздвигал неимоверно плечи, шея как у быка, массивный череп, толстые короткие руки, эдакий Джон Буль – британский бык, волосы обретали то цвет соломы, и тогда Олег выглядел сказочным викингом, то делал их иссиня-черными, как у горцев Колхиды, однажды примерил абсолютно седые, делая их то коротко подстриженными, то отпускал почти до пояса. Странно, что бороду так и не попробовал, словно чувствовал к ней неприязнь, зато перемерил около двух десятков носов, ртов – от толстогубых, как оладьи, до узкой щели на мертвенно-бледном лице.
В заключение вернулся к прежнему облику: красноголовому, как дятел или ирландец, с зелеными внимательными глазами, рослому, крепкому, но не так уж совсем, чтобы все оглядывались на переразвитую фигуру. Даже показалось, что чуть-чуть уменьшил ширину плеч и груды мышц.
Мрак втихомолку перевел дух. Не хотелось, чтобы Олег принял какую-то иную личину, но по своей злобной манере сказал насмешливо:
– Чо, ты – самый лучший?
– Наверное, – ответил Олег, он все еще внимательно всматривался в свое отражение. – Наверное…
Он отвернул кран, ударила тугая струя воды. Он подставил ладони, нимало не интересуясь, холодную открыл или кипяток.
– Еще бы! – сказал Мрак. – Ты ж у нас само совершенство.
– Мрак, ты же знаешь, я очень не люблю рисковать. Тем более когда нет необходимости. Острой необходимости.
– А морду сменить – риск?
Олег, к его удивлению, ответил очень серьезно, даже торжественно:
– Мне кажется… почти уверен, что внешность тесно связана с психикой. Измениться внешне – измениться и… словом, это буду уже не я.
– А если будет лучше, чем ты? – спросил Мрак насмешливо. Он спохватился: – Нет-нет, это меня за язык дурь дернула. Лучше не надо, я к такому привык.
Олег подумал, сказал кротко:
– Если бы точно, что лучше… а если хуже?
– Да-да, я ж говорю – не рискуй.
– Боюсь, – сказал Олег виновато, – что будет все-таки хуже. При любом изменении. К этому я уже приспособился. Уже накинул узду, управляю. А новая внешность даст новые желания, навяжет новые вкусы… Может быть, мне вообще расхочется мчаться куда-то помогать Таргитаю? Нет, Мрак, оставаться нам в этих телах!
– И с этими мордами, – поддакнул Мрак.
– Это у тебя морда, – ответил Олег.
Он тщательно вытирал полотенцем пальцы, хотя с его способностями абсорбировать все, что коснется кожи, это уже смешно. Мрак намочил ладони, взял мыло, вдруг застыл, глаза стали квадратными.
– Олег… – произнес он в великом недоумении. – Но не чудилось же все это нам!
– Что?
– Ну… даже бог. Ведь жили ж мы в то обычное время… которое теперь кажется таким дивным! И необычным. И неужели нам чудился этот… если хочешь, даже с прописной, пжалста, Бог! Мы же видели, говорили… Один раз даже получили от него Перо в… прямо в руки.
Олег криво усмехнулся.
– Каким ты стал вежливым! Наверное, в монахи нацелился? Забыл, как ты деликатно выхватил это Перо из его клюва? Кажется, даже по морде двинул.
Мрак от возмущения выронил мыло, поймал на лету, оно выскользнуло у него, как скользкая рыбка. Он несколько раз хватал его, оно выскальзывало, пока не догадался просто подставить ладони.
– Вот это уже брехня!.. – прорычал он. – Подлая гнусная брехня! Я к старшим всегда со всей уважительностью. Просто мы тогда торопились, поклониться не успел. Ты не увиливай! Если не понимаешь, так и признайся.
Олег оскорбился:
– Когда это я чего не понимал? Я всегда все понимаю, даже когда мне что-то и непонятно. Ты забыл, что мы встречались с ним еще однажды, когда спасали Яру?.. Ах да, тебя тогда не было. Как надо, тебя всегда нет, ты по своей мерзкой привычке пьянствовал с непотребными девками с Тверской.
– Твери тогда не было.
– Была, но дело не в том. Бог тогда выглядел совсем другим, чем… ну когда ты так грубо выдрал из его клюва Перо. Ну, вовсе не в облике крупного такого сокола. Даже – Сокола. Второй раз он показался в виде… вернее, не он показался, а мы сами увидели… Да ладно, чего это я тебе рассказываю? Как будто я не узнал ту волосатую руку! Потом как-нибудь расскажешь, как ты там очутился… Думаю, что если встретим теперь, то увидим… ну, в ожидаемо облегающей блестящей одежде… почему все считают, что в будущем начнут носить облегающее и блестящее? У него на каждом пальце будет по компьютеру, а в браслете – мощный телепортер. Или мутатоформер Вселенной.
Мрак посматривал искоса, несколько раз порывался прервать, морщился, кривился, потом посерьезнел, по лицу прошла тень, потом – напротив, побледнел, кожа на скулах натянулась, а желваки проступили злые, четкие, похожие на спины черепах.
Из столовой донесся призывный возглас:
– Вы где?
– Моем руки! – крикнул Мрак. – Сейчас будем!
Он торопливо смыл мыльную пену, Олег бросил ему полотенце.
– Человек, – сказал он негромко, – не самое лучшее животное. Но отходить от его привычек… рискованно.
Мрак медленно вытирал ладони, морщины на лбу стали глубже.
– Род показывается в тех видах, – сказал он неприятным голосом, – в каких его могут воспринять примитивненькие существа?..
– Увы, Мрак.
– Но… – Мрак сглотнул ком, побледнел еще больше, рывком отшвырнул полотенце, оно послушно повисло на металлическом штырьке. – Да пошел ты… От этого слишком близко к мысли, что… неистинно вообще все. Даже то, что видим вот сейчас так отчетливо. Даже атомы не истинные.
– Как дети, – напомнил Олег тихо, уже в который раз, – что видят в облаках замки и дивные корабли. А насчет атомов ты тоже прав. Они не такие, какими представляем. Но до той правды еще оч-ч-ч-чень далеко!
Он открыл дверь, вышел, громко топая, чтобы Ирма не заподозрила их в странных увлечениях…
