не буду делать вид, что его нет. Но я не позволю использовать его против нас.
Анна молчала секунду. Потом протянула руку и коснулась его пальцев — коротко, уверенно.
— Я не боюсь ребёнка, — сказала она тихо. — Я боюсь лжи. А ты мне лгать не будешь.
— Не буду, — ответил он.
Анна обошла стойку, подошла ближе. Люди в зале сделали вид, что заняты своими делами, но Лоран чувствовал их внимание. Он не отступил.
Анна положила ладонь ему на грудь — там, где под тканью билось сердце.
— Ты устал? — спросила она.
— Да, — честно ответил он. — Но это усталость хорошая.
Анна усмехнулась.
— Тогда пойдём, — сказала она. — На минуту. Туда.
Она повела его в заднюю комнату. Дверь закрылась. Тишина стала плотной, тёплой. Там пахло кофе, деревом и её кожей.
Анна не сказала ни слова. Она подошла вплотную и поцеловала его — сразу, без осторожности. В поцелуе была не просьба и не романтика, а то, что бывает у взрослых женщин, когда они выбирают мужчину: подтверждение.
Лоран ответил так же. Его ладонь легла ей на талию, притягивая ближе. Он почувствовал, как Анна дрожит — не от страха, от напряжения, которое держала весь день, и которое теперь можно было отпустить.
Она провела пальцами по его волосам, чуть потянула, заставляя его поднять подбородок. Лоран усмехнулся — коротко, почти хрипло.
— Ты сегодня злая? — спросил он, отстранившись на миг.
— Я сегодня живая, — ответила Анна. — И мне не нравится, когда кто-то приходит в мою жизнь с грязными руками.
Лоран провёл пальцами по её щеке, по веснушкам, как будто отмечая их на карте.
— У тебя они как звёзды, — сказал он тихо. — И я не позволю никому бросать на них пепел.
Анна усмехнулась, но в глазах было тепло.
— Не говори красиво, — сказала она. — Делай.
Лоран наклонился и поцеловал её в шею — медленно, глубоко. Анна выдохнула и прижалась ближе. Его ладонь скользнула по её спине, почувствовала под пальцами тонкую ткань, тепло кожи. Он не спешил — не потому что «бережёт момент», а потому что он умел быть внимательным. Это была его взрослая сила: не брать, а держать.
Анна отстранилась первой, чуть запыхавшаяся, с румянцем на скулах.
— Вечером ты останешься, — сказала она спокойно.
Лоран кивнул.
— Останусь.
Анна посмотрела на него внимательно.
— И ещё, — сказала она. — Я не хочу жить в тени. Не хочу, чтобы ты приходил тайком.
Лоран чуть усмехнулся.
— Я и не собираюсь, — ответил он.
— Тогда сделай это правильно, — сказала Анна. — Не речами. Делами.
Лоран понял.
— Сегодня вечером, — сказал он. — Я приду через зал. И мы не будем прятаться.
Анна кивнула.
— Вот и хорошо.
Дом встретил его привычным шумом — и это было правильно. Пьер чистил нож, Жанна ругалась на кошку, которая пыталась украсть кусок сыра, подростки спорили, кто завтра пойдёт в лес за грибами. Мать сидела у окна и читала письмо — от Камиль. Лоран увидел печать и понял: сестра знает уже больше, чем говорит.
— Камиль пишет, — сказала мать, поднимая голову. — Она слышала.
— Конечно слышала, — ответил Лоран.
Мать протянула письмо. Лоран прочёл.
Камиль писала сухо, как человек, который умеет быть светским и не терять сердце: она приглашала его в город через несколько дней — «в приличный дом», где будут те, кому можно показать новый напиток и новые сыры. И добавляла одну фразу, короткую: «Если ты выбрал женщину — привези её. Не прячь. Иначе её съедят».
Лоран поднял глаза.
— Она права, — сказала мать.
Лоран кивнул.
— Да.
Мать смотрела на него внимательно.
— Ты уверен? — спросила она.
Лоран не стал отвечать сразу. Он подумал о другой жизни — о том, как он приходил домой поздно, как дети уже спали, как жена смотрела на него не с ненавистью, а с усталостью, которая убивает всё. Он подумал о внуках, которых видел редко, о праздниках, на которых был телом, но не душой. Он подумал о том, как легко потерять важное, если всё время «ещё чуть-чуть поработаю».
И он посмотрел на мать.
— Да, — сказал он спокойно. — Я уверен.
Мать кивнула.
— Тогда делай так, чтобы никто не мог сказать, что она тебе случайность, — сказала она. — Женщину защищают не кулаком. Её защищают местом.
Лоран усмехнулся — коротко.
— Ты говоришь почти как Анна.
— Может, она мне нравится, — ответила мать сухо. — И она не дурочка.
Лоран понял: мать приняла. Не сразу, не нежностью, а уважением. Для их мира это было главным.
Вечером он пришёл в таверну через зал.
Люди действительно смотрели. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то делал вид, что пьёт и ничего не замечает. Анна стояла у стойки, как хозяйка. Она увидела его — и не опустила взгляд.
Лоран подошёл, положил на стойку небольшую коробочку — простую.
— Это тебе, — сказал он тихо.
Анна открыла: внутри была маленькая бутылочка. Не духи с розой — нечто другое: тёплый древесный аромат, чуть смолистый, с лёгкой горечью и чистотой.
Анна вдохнула и подняла бровь.
— Это… что?
— То, что я хочу, чтобы пахло рядом с тобой, — ответил он. — Не сладко. Не чужо. А как лес и тепло.
Анна посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты странный, Лоран.
— Да.
Анна закрыла коробочку, поставила под стойку.
— Останешься после? — спросила она так, чтобы слышал только он.
— Да, — ответил Лоран.
Анна кивнула и вдруг — очень просто — взяла его за руку. На секунду. Прямо при людях. И отпустила, продолжив работу.
Этого хватило. Кто-то отвернулся, кто-то шепнул что-то соседу. Но Лоран не чувствовал себя под прицелом. Он чувствовал себя в правильном месте.
Позже, когда
