растерзанной бурной ночью кровати и я вспоминаю каждое мгновение в ярких деталях.
Это не помогает думать, потому что кровь отливает от головы все больше и устремляется в уже пульсирующий от напряжения стояк.
— Тим, перезвони мне чуть позже, часика через два, — я прикинул все то, что хотел сделать с Никой, — а лучше через три.
Помощник разразился разочарованной тирадой про то, что он там один едва со всем справляется, что секретарша взяла больничный, встречи со мной требуют бухгалтерия, спятившие юристы и китайцы звонят с пяти утра, потому что клали они с прибором на разницу во времени, у них всегда все срочно.
— Я в тебя верю, держи оборону, скоро приеду, — я разъединил звонок, сожалея, что не получается устроить нам с Никой еще один выходной. У меня на него были грандиозные планы. Просто космические! С участием вот этой красотки и всех горизонтальных и не очень поверхностей в квартире.
Я ненасытен и мне еще столько наверстывать за два упущенных года!
Пора действовать, будить Нику и завтракать… или обедать, что у нас там со временем. Я размотал простынь и стянул ее полностью, отбрасывая на пол, где давно валяется одеяло. Мы потеряли его поздней ночью, когда нам стало слишком жарко спать в нем и все снова закончилось сексом.
Я сбился со счета, в который уже раз, да и не важно это. Сегодня счет обнуляется.
— С добрым утром, соня, — я сладко поцеловал Нику в приоткрытые во сне губы, чувствуя, как она тут же отвечает. Потом быстро переключился на сочную грудь, как и желал с самого начала.
Моя девочка застонала от того, как я страстно поедаю ее круглые упругие груди по очереди и покусываю соски, вцепилась пальчиками в мои волосы, как она очень любит делать.
— Ох, чудовище ненасытное, — сладко пожаловалась она, но явно только для виду.
— Еще какое! — подтвердил я, спускаясь губами и языком от груди по животу и дальше. Сейчас я ее так сожру, что она мигом проснется.
Я раздвинул ее ноги и устроился между ними, заканчивая дорожку поцелуев сладким засосом ее нежного бутончика. Ника с резким вдохом распахнула глаза, открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого, лишь застонала, откидываясь назад и вцепляясь в подушку руками.
Мой язык порхал по ее шелковым губкам и твердеющему под языком бугорку клитора. Я знал, что я делаю, заставляя ее извиваться и елозить ступнями по постели.
— Мне нужно в офис, — оторвался, следя за ее реакцией.
— Что? — задрожала она от моих пальцев, проскользнувших в ее уже влажную щелочку.
— Ты едешь со мной, — сказал я и всосался снова, быстро работая языком.
— Нет, нет! Я поклялась… ноги моей там… ох, — она выгибалась, едва справляясь с волнами удовольствия, — больше никогда!
— Я не оставлю тебя одну, — быстро сказал и начал широко облизывать языком, пока пальцы снуют туда-сюда все глубже. Ника чуть не врезала мне сходящимися коленками.
— Нет! Ох, Гордеев… ты… тиран! Ох… — закатила глаза.
— Не обсуждается, ты едешь! — я был неуступчив и крайне целеустремлен в желании заставить ее сдаться. Я максимально ускорился, поворачивая пальцы и терзая клитор, будто хочу его съесть.
— Нет! Нет! — она была так близка к оргазму, я уже чувствовал, как сжимаются ее стеночки вокруг пальцев. Тут же вынул их и поднялся, ожидая реакции. Она последовала мгновенно с разочарованием и нетерпением в голосе, — нет! Саша! Не останавливайся! Не сейчас!
— Ты поедешь со мной? — испытующе спросил ее, очень медленно возвращая пальцы во влажную глубину и чувствуя ее нетерпеливую дрожь.
Ника замотала головой, волосы прилипли к раскрытым губам.
— Нет! Не поеду… я… — я повернул пальцы и начал тереть переднюю стенку внутри, ныряя все глубже. Ника выдохнула стон, — не-е-т! Нет! — с хитрой улыбкой я снова опустился, захватывая губами и всасывая все ее прелести и активно работая языком. Пальцы задвигались максимально быстро и жестко, заставляя Нику тут же сжаться, — нет! Не… — и задергаться в конвульсиях сильнейшего оргазма, — да-а-а! Да! — протянула она почти криком, спазмически кончая на моих пальцах.
Я дождался конца, сжалился и отпустил ее с прощальным нежным поцелуем. Оглядел результат своих трудов.
Вероника лежала на постели, разметав волосы, держа подушку за углы и пьяно моргая, ее ноги подрагивали, грудь часто поднималась.
— Я знал, что ты согласишься, — улыбнулся я, заползая на нее сверху.
— Ты сволочь, Гордеев… — выдавила она со сбившимся дыханием. — Это… запрещенный прием.
— Мой любимый, — нежно поцеловал ее пересохшие от дыхания губки и пристроился для второго акта. — Всегда срабатывает. — Медленно втолкнул член в мягкую, податливую щелочку и с удовольствием увидел, как она снова распахнула глаза.
— Если я выживу, — выдохнула Ника, — я тебя… — и снова закрыла глаза, приоткрывая рот, потому что я активно задвигался внутри нее.
После второго оргазма я перевернул ее на живот и продолжил, подняв ее попку повыше, пока она не затряслась еще раз, давя крик подушкой. После этого отпустил и себя наконец, позволяя кончить с чувством выполненного долга и полного опустошения.
Потом мы лежали и целовались, пошли в душ и снова целовались, не зная, как оторваться друг от друга. Разлепились, только когда в дверь трезвонил курьер, доставивший еду из ресторана. Я встретил его в полотенце и забрал долгожданный обед.
Мы набросились на еду, будто три дня не ели и прикончили в считанные минуты. И только слились в новом поцелуе со вкусом крепкого кофе, как в мой телефон снова вселился дьявол, заставляя его трезвонить каждую минуту.
Пока Ника приводила себя в порядок для поездки, я одетый ходил по гостиной, пытаясь удаленно решить хоть какие-то вопросы, скопившиеся, пока я «работал» таксистом. Дорого мне обошлись эти выходные, но я не жалел ни об одной секунде, проведенной за этим занятием.
Доказательство этого вышло из спальни в своем светло-сером обтягивающем платье и красивая до потемнения в глазах. Я сбросил последний звонок, любуясь Никой и думая, как же я мог отдать ее другому? Как мог жить, зная, что эти губы целует кто-то другой, что она отдает себя без остатка не мне?
Больше я этого не допущу. Никогда и ни за что!
Я подошел и обнял Нику за талию.
— Идем, королевство ждет возвращения своей королевы.
Ника улыбнулась, хитро отводя глаза. Но выглядела она такой счастливой и сияющей, какой я не видел ее еще ни разу с нашей встречи. Она просто светилась от счастья и глянув на себя в зеркало в лифте, я понял, что сам сияю и улыбаюсь как идиот, держа ее
