одежду. Она вам не котёнок бездомный!
- Бля-я-ядь... - шипит Оглымов, не обращая внимания на мои слова. Он с перекошенной физиономией смотрит вслед девочке, которой уже и след простыл. - Ты хоть знаешь, чей это ребенок?! Это бомба, а не ребенок! Мне нужно было только поговорить с ней, видео записать, а ты на меня Плохиша натравила... с-сука, бля-я-я... Дура! Идиотка! - он лохматит собственную прическу с таким невменяемым видом, будто собрался в отчаянии волосы вместе со скальпом выдирать. И бормочет при этом, непрестанно оглядываясь: - Слишком рано, слишком рано...
Блин, он точно не в себе. Пора валить от него подальше подобру-поздорову, пока этот тип еще что-нибудь не выкинул. Добраться бы до оживленной части дороги напротив поликлиники, и там уже можно позвать на помощь...
Начинаю прибавлять потихоньку скорости к своему отступлению. Но увы, на последнем месяце беременности не очень-то побегаешь. И обозленный Оглымов отпускать меня не собирается. Догоняет в несколько шагов и, схватив за руку, грубо тянет в противоположную часть маленького парка. Туда, где находится обычно безлюдная грунтовая дорога в колдобинах, ведущая на окраину райцентра окольными путями.
- Куда вы меня...
- Заткнулась! - рявкает он, лихорадочно оглядываясь. - Со мной поедешь. Как гарантия, чтобы твой психованный муж не слетел с катушек раньше времени!
Страх парализующим холодом сковывает меня с ног до головы. Не смея сопротивляться из опасения подвергнуть своего малыша опасности, я шагаю деревянной походкой за Оглымовым. Чувствую себя беспомощной козой на веревке.
Господи... Что делать?! Какая же я дура, что отправилась гулять в безлюдное место! Оглымов ведь мало того, что психует сейчас из-за каких-то своих мутных политических делишек... так еще и лично на меня зуб затаил из-за той истории со слабительным! И теперь, когда я беспомощная в его власти, он мне это точно припомнит...
От этой жуткой мысли спину пробирает дрожь. Низ живота тут же стягивает слабым тревожным спазмом, и я покрываюсь холодным потом. Ложные схватки? Нет, нет, нет... только этого еще не хватало! На грунтовой дороге стоит блестящая иномарка сливового цвета. Оглымов тащит меня прямо к ней.
- Отпустите меня, - прошу я умоляющим жалким голосом, стараясь осторожно затормозить его, - пожалуйста! Я же беременна! Мне... мне в больницу надо... Кажется, у меня...
- Заткнись! - замахивается он на меня, не глядя, и я испуганно вжимаю голову в плечи. - Села в машину и рот закрыла!
Сливовая иномарка трогается с места. Впервые в жизни я радуюсь тому, что еду по самой отвратительной дороге райцентра, потому что из-за глубоких ям и слякоти Оглымову приходится ехать очень медленно. И всё свое бешенство он выплескивает непрерывными матами. Тем не менее, спустя четверть часа таким вот медленным, но очень шумным из-за его яростного монолога ходом мы достигаем перекрестка на окраине. Но вместо нормального шоссе Оглымов снова выбирает проселочную дорогу. На этот раз - ведущую прямиком в лес. У меня аж сердце в пятки уходит.
Вцепившись побелевшими пальцами в сиденье, сижу ни жива, ни мертва. А в висках стучит только одна мысль. Боже, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... только бы нам с малышом
спастись! Пока не поздно... только бы, только бы... увидеть еще хоть один разочек Марата. Чтобы сказать, что я его, такого гада, всё равно люблю, несмотря ни на что.
Неожиданно Оглымов выдает очередное крепкое ругательство. При этом он то и дело зыркает в боковое зеркало, так что я тоже оглядываюсь назад.
- А этот хуй с горы чего приклеился?.. Сучара черножопая!..
За нами по лесной дороге следует еще одна машина. Какое-то отечественное старье, какими в деревнях пользуются пенсионеры. Только за рулем сидит вполне себе молодой мужик, смахивающий на цыгана из-за патлатых черных волос и смуглой кожи. Я взволнованно прикусываю губу. Как бы изловчиться и позвать его на помощь? Но я даже придумать ничего не успеваю, как цыганистый брюнет уже резко сворачивает на мелкой развилке направо. Так и не поравнявшись с машиной Оглымова.
Меня накрывает глубоким отчаянием. И что хуже - в животе снова начинается серия коротких спазмов. На этот раз посильнее. Божечки...
- Что за... блядь!
Одновременно с возгласом Оглымова меня бросает вперед от резкого торможения. Только каким-то чудом успеваю выставить руки вперед и упереться в спинку переднего сиденья. Пока прихожу в себя от нового испуга, Оглымов уже хлопает дверцей, выскочив наружу. Дорогу впереди перекрывает та самая развалюха, умудрившаяся обогнать нас боковым путём.
Брюнет неторопливо выходит из нее, с большим интересом глядя на зло устремившегося к нему Оглымова. И как только тот приближается, без лишних слов встречает его коротким ударом в лицо. Звукоизоляция в иномарке довольно приличная, поэтому мне почти ничего не слышно. Зато прекрасно видно, как мой похититель, дезориентированный‚ летит в заросли дикой малины на обочине. С окровавленным, странно кривым носом.
Цыганистый брюнет быстро подходит к иномарке и распахивает дверцу. Всего одна секунда - и его жутковато-пустые, как у бездушной рептилии, черные глаза при виде меня наполняются обманчиво-сонной ленцой. Широкие челюсти методично двигаются, мусоля жвачку.
“Глаза убийцы! “ - мелькает в голове паническое.
- Ну здорово, мать! - фамильярно ухмыляется он. - Жива-здорова, надеюсь? Как звать, кстати?
- М-м... Маня, - еле выдавливаю я.
- Ну будем знакомы, Манон, - равнодушно коверкает он мое имя, одновременно с этим набирая чей-то номер. - А я Михей... Э-э, алё! Марат Евгеньевич, я их нашел. Дама цела, а засранец ваш в ауте. Его припугнуть бы чуток, чтобы в своем однозначно несветлом будущем сто раз подумал, прежде чем самодеятельностью на чужой территории заниматься... А так всё норм, приезжайте. Координаты ща скину.
Поколдовав в телефоне, брюнет как ни в чем ни бывало возвращается к стонущему в кустах Оглымову и рывком вытаскивает его на дорогу за ноги. Тот, естественно, сопротивляется и матерится, но Михей с пугающим профессионализмом в пару секунд обматывает его руки и ноги невесть откуда взявшимся скотчем.
- Ты чего, мужик, ну ты чего, а?.. Давай поговорим! - сразу меняет тон Оглымов, ерзая на дороге всем телом, как огромная гусеница. - У меня, знаешь, какие связи... очень серьезный человек в моем деле заинтересован...
- Да плевать мне на твои связи, распоследний ты засранец, - Михей небрежно заклеивает ему куском скотча рот. - Своих навалом. Барахтаюсь, как в паутине, в связях этих, аж надоело. Моё дело маленькое, че скажут сверху - то и делаю... – не переставая
