из ординаторской выглядывает и на меня не забывает зыркать с безмолвным вердиктом в глазах: "Эх, а мужик у тебя, что надо!"
От всеобщего женского внимания, которое притягивает к себе мой муж, меня слегка перекашивает. И его широкую улыбку я встречаю хмурым прищуром.
- Мань... ты чего? - лицо Плохишева вытягивается.
- Да так, - опускаю глаза с задумчивой грустью человека, перед которым завис сложный выбор. - Напомни-ка, Марат... сколько, говоришь, у тебя было женщин после моего отъезда?
Игнорируя стул, он садится передо мной на корточки, чтобы поймать мой взгляд. И берет за руки.
- Ноль, - отвечает спокойно, глядя исподлобья снизу вверх. - Не было никого.
Один в один - нашкодивший мальчишка, явившийся с повинной, чтобы наконец принять ответственность за всё, что натворил.
- Да неужели? - скептически приподнимаю бровь. - А как же разнообразие и полигамная мужская натура? Как же законы природы?
Видно, что Плохишеву чертовски не хочется обсуждать эту тему. Так и жду, что он сейчас, как в старые времена, ляпнет какую-нибудь шуточку и уклонится от ответа. Но ничего подобного не происходит. Он всего лишь тяжело вздыхает и переплетает свои пальцы С моими.
- Я никогда не говорил тебе этого, но... это всего лишь вопрос личного выбора, Мань. Каждый мужик в глубине души это знает.
- Знает что? - мрачно уточняю я, глядя на наши сомкнутые руки. Но попытки отстраниться так и не делаю.
- Знает, что по законам природы живут только животные, - пожимает Плохишев плечами и нехотя уточняет: - Полигамность, инстинкты, удовлетворение... всё это оттуда. И жить, как животное, гораздо легче и проще, чем оставаться человеком. Со всем его интеллектуально-моральным багажом.
- Что я слышу? - невольно улыбаюсь я. - Наш великий и непревзойденный Марат Евгеньевич только что причислил себя к какому-то там примитивному животному? К безмозглому слабаку с одной извилиной, который всю свою жизнь разменивает на одну большую оргию всемогущих инстинктов?
Некоторое время он внимательно изучает выражение моего лица. И только потом позволяет наконец себе шутливо хмыкнуть:
- Я уже эволюционировал, солнце. Выбрал свою женщину, - он подносит обе мои руки к своим губам, чтобы горячо шепнуть в нежную кожу: - И прямо сейчас она сидит передо мной.
Долгий ласковый поцелуй обжигает мои пальцы, и меня затапливает нежность. Со сладко щемящим сердцем смотрю на склонившуюся передо мной голову и беспомощно понимаю, что никуда мне не деться от своих чувств. Слишком долго и глубоко прорастали они в меня корнями. Год за годом... А Плохишев, зараза такая, как чокнутый садовник, маниакально и планомерно следил за их ростом, отгоняя от этой поросли любых потенциальных охотников за нежной плотью.
- Марат, перестань... - я слегка вздыхаю и тяну к себе руки, чтобы прекратить эту слишком личную сцену. И так вон уже пялятся из коридора свежеиспеченные поклонницы моего мужа.
Но вместо того, чтобы отцепиться, Плохишев поднимается вместе с моими руками и садится ко мне на постель. Наклоняется близко-близко, фиксируя мой взгляд в ловушке своего пристального взгляда.
- Ты мое солнце, Мань, - произносит тихо, но в моих горящих ушах его слова заполняют своим звучанием весь мир. - Я люблю тебя. Я выбираю тебя. Прости за боль, которую тебе причинил...
Горячая горькая влага вдруг затуманивает мое зрение так стремительно, что всё перед глазами расплывается. Я хочу сказать что-то в ответ, но не могу из-за кома в горле, которое уже сжимается от первого всхлипа. Сладость, грусть, счастье, горечь... Всё клокочет и смешивается, пока не прорывается наружу в диком внутреннем взрыве. Не выдержав, я прячу лицо на широкой груди своего мужа и рыдаю, как маленькая. До самозабвения. Выплескивая на него всю свою боль, обиду... и любовь, конечно же, эту невыносимую, прекрасную и отчаянную любовь, которая мучила меня все эти годы. Ведь он превратил ее в оружие против меня самой и отравил ею. И он же сам только что своими руками дал противоядие. На последнем волоске от ее гибели.
Эпилог
Плохиш
Агукающий голосок дочки в телефонной трубке кажется совсем мультяшным. Сосредоточенно вслушиваюсь в него, улыбаясь. И начинаю наконец понимать, как некоторые другие родители на почве своей любви умудряются расшифровывать в каламбуре младенческих звуков такие фантастические словесные конструкции, как “Привет, папочка!” или “Я по тебе скучаю!”
- Ну всё, пожелали хорошего дня, а теперь нашей Катюшке пора гулять, - говорит Маня. - Оставлю ее на няню во дворе, как раз в коляске уснет. А мы с Иришкой придем за тобой, пообедаем вместе. Ты уже освободился?..
- Ради своей любимой жены через полчаса точно освобожусь.
- Хм, только ради любимой?.. - провокационно сомневается Маня.
- Нет, еще неповторимой и единственной, - поправляю я и на всякий случай шутливо добавляю: - В одном лице, моя дорогая жена. Клянусь мужским достоинством, что в одном.
- Не бережешь ты своё достоинство, - фыркает она. - Ладно, до встречи... муж!
Такая властная и уверенная в себе стала. Просто прелесть. Убрав с лица дебильно-счастливую улыбку, я возвращаюсь в переговорную к притихшим сотрудникам, чтобы продолжить планерку по последней финансовой стратегии.
С тех пор, как мы с отцом выдавили Оглымова из нашего региона без денег связей и почти что без штанов, пришлось сильно напрячься, чтобы унять его оборзевшего босса. Так что вместо большого куска моих ресурсов я заткнул ему рот довольно выгодным партнерством в новом деле. Осталось только снять сливки. Правда, и во всей этой бочке мёда Оглымов традиционно нагадил ложкой дегтя. Одна из его любовниц - мажорка-туповочка без тормозов и, кстати, дочка того самого оглымовского босса, совсем свихнулась из-за его вынужденного отъезда. И последние два месяца лезла во все щели, как невменяемая, пытаясь его вернуть.
Внес ее в черный список всех своих владений и потребовал у ее папаши-партнера унять дочурку. Продавил на обещание, что через пару дней она отправится на учебу с проветриванием мозгов за границу... И получил напоследок от этой чокнутой еще один неприятный сюрприз. Сразу после планерки.
Набираю номер Мани, чтобы уточнить, как скоро она подъедет, и вдруг слышу, как безо всякого стука открывается дверь в мой кабинет. Внутрь вплывает торжествующая любовница Оглымова - Полина. Тайна ее проникновения в офис, очевидно, кроется в рабочем костюме электрика и обеденном перерыве моего пожилого секретаря. Охуенное сочетание, блядь! Очень удачное для нее и неудачное для меня.
- Привет, Маратик, - мстительно
