— Нет, со мной все в порядке. Я просто немного испугалась, вот и все. — Она как могла, расправила юбки и неуверенно взглянула на него из-под опущенных ресниц. Почему-то ей было стыдно смотреть ему в глаза. Она еще никогда не чувствовала себя такой униженной и беспомощной. — Вы не поможете мне встать?
Не мешкая, он аккуратно взял ее под локоть и поставил на ноги. Но как только он начал ее отпускать, Мора почувствовала, как кровь отхлынула от ее головы, и она покачнулась.
— Проклятие! — воскликнул граф, быстро подхватил ее на руки и понес.
— Хоксли…
— Ш-ш-ш…
— Но Хоксли…
— Гейбриел.
Услышав это единственное слово, сказанное сердитым тоном, Мора на мгновение лишилась дара речи и в замешательстве посмотрела на графа.
— Что?
— Меня зовут Гейбриел.
Гейбриел. Не Люцифер, как она думала когда-то. Ну что ж, это имя вполне ему подходит. А как еще может зваться человек, ставший ее ангелом-хранителем?
Тело девушки постепенно расслабилось, и она откинулась назад, позволив себе короткий миг удовольствия. В его объятиях было так уютно, тепло и надежно! Он направлялся к небольшой восьмиугольной беседке, которую Мора только сейчас заметила на полянке у самой тропинки. Оттуда еще просматривалось озеро, но окружающие-деревья и цветущие кустарники почти скрывали беседку от посторонних глаз.
Несмотря на свою ношу, он легко поднялся по ступенькам и осторожно опустил девушку на одну из мягких скамеек, затем небрежно привалился к перилам.
Поежившись под его внимательным взглядом, Мора сцепила пальцы на коленях и сглотнула.
— Похоже, я опять должна вас благодарить, — начала она. — Вы следили за мной от самого дома?
Он молча кивнул.
— Наверное, мне и за это следует сказать вам спасибо. Я все время пыталась отогнать вас от себя, а теперь радуюсь, что вы меня не послушались. — Слезы навернулись на глаза, и Мора уставилась в деревянный пол беседки, чтобы Хоксли не видел ее слабости. Она пыталась унять дрожь, внезапно охватившую ее хрупкое тело, но с каждой секундой ее лихорадило все сильнее. — Вы не хотите прочесть мне нотацию? Отругать за то, что я опять гуляла одна? Сказать, что я по собственной вине попала в лапы этого ничтожества?
К ее удивлению, Хоксли сел на скамью рядом и накрыл ладонью ее дрожащие пальцы.
— Нет, я не буду вас ругать. Что бы ни говорил этот подонок, вы нисколько не виноваты в его действиях.
Она округлила глаза и недоуменно взглянула на графа. Гнев и досада, еще читавшиеся на его лице, теперь смешались с явным сочувствием.
— Я хотел придушить гаденыша, — хрипло закончил он.
Его откровенность тронула Мору, и откуда-то со дна души подступили рыдания. Они скручивали и царапали ей горло, точно острые осколки стекла.
— Я хотела спрятаться от злого шипения и косых взглядов, — приглушенно заговорила она, схватив его за руку. — Но они преследуют меня всюду, куда бы я ни пошла. — Слеза скатилась по щеке девушки и капнула на тыльную сторону ее ладони, но она даже не заметила этого и умоляюще взглянула на Хоксли. — Он назвал меня «шлюшкой». Но клянусь вам, я не… Я никогда…
— Ш-ш-ш… — Хоксли приложил палец к ее губам, прервав поток слов. — Я знаю, милая.
— Но откуда вы можете это знать? После того, что случилось сегодня в вашей спальне, вы должны были поверить всему, что говорил Страттон.
Его губы изогнулись в слабой улыбке.
— Помните ту ночь в карете, Мора? Есть признаки, по которым мужчина может понять, невинна женщина или нет. — Он помолчал, потом оторвал палец от губ девушки и приложил ладонь к ее щеке, чтобы она не отвернулась от него и видела его глаза. — Я не знаю, что вы затеяли, но вы играете в опасные игры, и на сей раз вам не удастся от меня отделаться. Вы сейчас же расскажете мне всю правду.
Глава 17
Я приняла решение. Целый год я старательно пыталась завоевать одобрение светского общества, ради мужа играла роль идеальной маркизы, но больше не хочу притворяться. К чему привели все мои усилия? Мы с Филиппом отдалились друг от друга, и его, похоже, уже не интересуют мои дела. Так почему же не вести себя так, как хочется? К черту мнение света!
Из дневника Элис Маршан 2 мая 1810 года
Мора замерла под его ласкающей рукой. Ее первым порывом было вырваться и убежать, чтобы не пришлось отвечать на его вопросы. Но она все же сдержалась, только испуганно отвела взгляд.
— Не понимаю, о чем вы.
— Не надо мне лгать, — сказал Хоксли мягко, но настойчиво, заставив девушку опять взглянуть на него.
— Я не лгу.
— Лжете! — Вырвав руку, граф встал со скамьи и с новым раздражением посмотрел на нее сверху. — Послушайте, Мора, вы напрасно держите меня за дурака. Я видел, как вы обыскивали мою комнату, а теперь пропала долговая расписка лорда Каннингтона. В такой ситуации даже самый круглый идиот поймет, что вы затеяли нечто опасное. — Он помолчал. Маленький мускул на челюсти, безошибочный показатель его настроения, опять задергался. — Скажите, — продолжил он тихим сердитым тоном, — Страттон — ваш тайный поклонник?
Мора не знала, как реагировать — смеяться или обижаться. Да она и близко не подошла бы к такому гнусному типу, как Страттон! Помимо его омерзительной внешности, в нем было что-то пугающее. Он обращался с ней нарочито нахально, и девушка не раз спрашивала себя, за что он так ее ненавидит.
— Конечно же, нет! — воскликнула она.
На лице Хоксли отразилась неописуемая радость.
— Слава Богу, — выдохнул он и, расслабившись, устало потер затылок. — Но это еще не все, что я хотел у вас узнать. Неужели вы не понимаете; что вам следует быть благоразумной. Кем бы ни был ваш воздыхатель, он заставляет вас совершать необдуманные поступки, которые могут повлечь за собой большие неприятности.
Его покровительственный тон задел Мору за живое, и признание слетело с ее губ раньше, чем она успела подумать:
— Черт возьми, Хоксли, у меня нет никаких тайных воздыхателей!
— Что?
Мора со всей силы прикусила щеку изнутри и даже удивилась, что не пошла кровь. Но уже было поздно жалеть о своей оплошности.
— Что слышали. У меня нет никакого тайного воздыхателя. Письмо, которое вы нашли, адресовано не мне.
Граф застыл на месте, заметно напрягся, затем отвернулся, подошел к перилам и сквозь листву деревьев, окружавших беседку, стал смотреть вдаль, в сторону озера. Девушка ждала, затаив дыхание.
Но время шло, а он продолжал молча смотреть вдаль. Она уже думала, что больше ничего от него не услышит, как вдруг Хоксли заговорил странным сдавленным голосом, бросая слова через плечо:
