из стен тут же повылазили все те типы, что проявились, когда я злилась в коридоре. Даже застрявший в стене старикан — и тот появился.
— Не извольте переживать, барышня, — заявил этот сморчок. — Присмотрим. Это виданое ли дело, гостей дома убивать! Ладно своих, по-родственному, красиво и тихо, а потом похоронить под клумбочкой или деревце какое редкое на могилке посадить… Это хорошо, это со всем почтением. А гостей убивать — так это порочить семью Гастионов!
И все призраки согласно загудели.
Нет, я никогда не пойму магов! Убивать родственников, значит, нормально! А чужих — нет.
— Не чужих, о чем вы, барышня, — запротестовал старикан. Видимо, я опять думаю вслух. Дурная привычка. Кстати, на кладбищах вообще губительная — ни сторож, ни упыри болтающих в кладбищенской тишине не уважают. — Гостей! Только гостей! За пределом дома режь-круши, кому какое дело, если надобно! А вот дома под своей крышей, образно говоря, не смей.
Я кивнула. Логика в этом определенная имелась, хотя смысл ее от меня и ускользал.
— Тогда вы, господин, останетесь за старшего, — я тоже решила быть вежливой. — Если кто-то придет его освобождать, уж не пожалейте времени — сообщите.
И мы с Клементиной вышли в коридор, оставив в столовой Гримия, окруженного невидимыми ему призраками. А пусть мучается!
Бриен, как оказалось, никуда не уходил, так и сидел на корточках рядом с дверью.
— Он живой? — Бриен вскочил с места, едва удержал равновесие и ужасно смутился.
— Что ему сделается, — махнула я рукой. Сама ухватила Бриена под локоть и потащила прочь. — Милый мой жених, а как бы нам разыскать этого Грифона, да расспросить о заказчике, а?
Бриен знатно обалдел. И от обращения, и от просьбы. Ну правильно, с ним мы Грифона не обсуждали кажись!
Но на Клементину глянул искоса и руку поверх моей ладошки положил.
— Рассказывай с самого начала, — потребовал он и повел меня по коридору. Надеюсь, не в ту же комнату, где они уединялись с Клементиной и не для этого же! Потому что замуж вот так внезапно выскочить я совершенно точно не собиралась!
Кстати!
Мы уже достаточно далеко отошли от Клементины, так что спрашивать пришлось у него, а не у законника. Наверняка она разбиралась лучше, но что есть, то есть.
— Скажи, а разводы у вас в семье бывают? — я потрясла браслетом. — С такой-то штукой?
Как можно было догадаться, Бриен тут же подумал не о том. Остановился, стряхнул мою лапку с локтя и сжал в объятиях.
— Хочешь попробовать завершить ритуал? — пророкотал он, склоняясь к моему лицу. Ух, даже ноги подогнулись! Пусть Бриен и не совсем в моем вкусе, а всё-таки хорош, бес!
— Я вопрос задала первой, — вырываться не стала. Кулаком в нос я всегда дать успею!
— Возможно, почему нет, — Бриен чуть ослабил объятия и пожал плечами. — Наши фамильные браслеты не закалялись в драконьем огне. Насколько я знаю, ни у кого из Гастионов нет таких заклятых браслетов. А эти можно открыть и после заключения брака. Просто сложнее и нужно спросить разрешения короля…
Я закатила глаза. И здесь король. Король, король, король! Хотела бы я познакомиться с нынешним королем и спросить, как там ему, нормально, ответственность не давит?
Но думать о короле мне было некогда. Я задумалась про Остия и Гримия. Значит, Остию ничто не мешало развестись с Барбарой? Брат-близнец получил бы свою петрушинку лупоглазую, а Остий продолжил бы щупать всех женщин в непосредственной досягаемости его загребущих ручонок!
Что же им мешало? Остий не хотел отпускать Барбару? Барбара на самом деле любила Остия, а Гримий просто страдал? Это не объясняло, конечно, все убийства, но немного понятнее бы стало.
Я уже почти поймала какую-то мысль за хвост, как уставший, по-видимому, стоять просто так Бриен неожиданно начал лезть с поцелуями.
— Ты чего? — отплевываясь от его слюней, возмутилась я. Душечка Бриена возмущенно хлопал глазами, впрочем, сам Бриен тоже.
— Это ты чего! — Бриен, похоже, обиделся. — Сначала заводишь меня упырь знает куда, флиртуешь, а потом еще и недовольна! Как есть ведьма!
— От ведьмы и слышу, — я разозлилась.
Почему-то очень сильно. И не из-за поцелуя, которого я совсем не ожидала, а из-за того, что Бриен что угодно мог превратить в разговор про отношения!
— Причем тут мы с тобой? — прошипела я, нехотя понимая, что от моей злости в коридоре опять стало многолюдно. Или многопризрачно? Как правильно-то говорить? — Я вообще-то про Остия, Гримия и Барбару! Убийства тут все не просто так, как ты не понимаешь? Тебя хотели извести из-за денег, тут всё понятно. Кристанс что-то знала, это тоже и ежу понятно. Но убил ее не Гримий, он и без того знал, что она ничего не скажет! А зачем Гримию убивать Веселию — просто для того, чтобы обставить красиво свое якобы самоубийство? Так убил бы кого-нибудь из слуг! Их вообще никто у вас не знает и не считает.
— Совершенно точно, — скорбно заметила девушка в фартуке. Судя по прозрачности — одна из призраков, так что я ее проигнорировала. И сама знала, что права!
— И кому помогал убивать этот Грифон? — продолжала я. — И, кстати, где сейчас копье молчания?
До сих пор не отвечавший мне Бриен неожиданно оживился.
— Кажется, я знаю, где копье, — сдавленно произнес он и странно заметался. Сначала с одной стороны подскочил, закрывая мне обзор левой части коридора, а потом сразу наоборот, за меня. И я смогла тоже увидеть копье молчания — в руках несущегося на нас мужика весьма угрожающего вида.
В такие моменты мозг работает совершенно иначе, я по опыту с упырями знаю. Оно снова замедляется, и ты успеваешь продумать весь план. А дальше как повезет. К сожалению, на многих нападает ступор, и они лишь могут смотреть, как несется на них смерть.
К счастью, я отношусь к немногим, а еще, как я уже говорила, я отличница в управлении людьми.
— Лед, мать твою, Бриен! — рявкнула я, дергая жениха за руку.
Наверное, Бриен начал бы возражать или попросту задал стрекоча — не зря же он прятался за меня, хотя и в первое мгновение бросился защищать, но дрогнул, да только приказ того, кто уверен в себе, всегда превыше собственных панических мыслей. Ну и упоминание матери, пусть и в такой нестандартной форме, тоже дало свой эффект.
Что меня удивило куда больше, так это то, что на такой странный призыв явилась и Арриена. Ровно в тот момент, когда ее сын эпично заключил бегущего на нас убийцу с копьем в
