в комнате Клэя на матче всех звезд, одетая только в майку, которая не прикрывает меня нигде, кроме, может быть, плеч. Моя личная фантазия о профессиональном спортсмене сводит меня с ума от его прикосновений и льда из ведерка.
Но когда он слышит мой ответ, он выглядит смиренным.
Он любит меня. Это видно по каждому сантиметру его лица, по благоговению его рук.
Клэй поднимает меня, обводит мои ноги вокруг своих бедер и ведет к стеклянным дверям. Футболка сползает с моей груди, но он не жалуется.
— Ты хочешь, чтобы все нас видели? — поддразниваю я.
— Если это означает, что они узнают, что я самый счастливый мужчина на свете, потому что могу делать это с тобой, то да.
Мое сердце замирает.
Он огромный и твердый между нами, когда устраивается у меня между бедер.
Клэя никогда не было легче брать, но я к нему привыкаю.
Я начинаю спрашивать, не хочет ли он, чтобы я сняла майку, но тут же передумываю. Мне нравится носить его номер вот так. Мне нравится быть его.
Когда он прижимается ко мне там, где я уже мокрая, погружаясь внутрь по дюйму за раз, моя голова падает назад и ударяется о стекло.
— Да, милая.
Он продвигается в меня все глубже, придерживая мои бедра, чтобы глубина не была слишком интенсивной.
Но она все равно интенсивная.
— Черт, с тобой так хорошо. Слишком хорошо. Каждый дюйм твоего тела горячий и влажный, сжимающий меня.
Его пальцы впиваются в мою задницу, и я вздыхаю, выдыхая так, что сползаю по его члену.
— Клэй!
Он ухмыляется, и я не могу любить его еще больше.
— Хочешь быть сверху?
Я качаю головой.
— Нет.
Он мгновенно становится ненасытным.
Одной рукой хватает меня за обе руки, закидывая их мне за голову, в то время как другой рукой он поддерживает меня.
Клэй начинает входить и выходить из меня долгими, медленными движениями, от которых у меня болит и перехватывает дыхание.
Когда он входит, я такая тугая, слишком тугая. Но в ту секунду, когда он уходит, все, чего я хочу, это чтобы он снова наполнил меня.
Это и есть любовь? Не комфорт и предсказуемость, а пульсация на грани свободного падения?
Мои бедра начинают приподниматься навстречу его.
Он прижимается губами к моим, приподнимая меня выше, так что наши лица оказываются на одной линии.
— Ты близко? — спрашивает он.
— Да, — выдыхаю я, прижимаясь к его губам.
— Хочу услышать, как ты кричишь.
— Весь этаж услышит.
— Тогда сделай это погромче. Для Майлза.
Я смеюсь, а он ухмыляется так, словно я преподнесла ему лучший подарок в мире.
Я просовываю руку между нами, играя со своим клитором. Он берет мою грудь в руку, покручивая сосок.
Я не могу удержаться.
Наслаждение распирает меня, и из моего горла вырывается низкий стон. Его имя следует за этим, и он, сжимая в кулаке мои волосы, притягивает мой рот к своему, заглатывая мои звуки, пока он вколачивается в меня, быстро и яростно.
Затем он тоже кончает, мучительное освобождение пронзает его твердое тело.

КЛЭЙ
Уже поздно, когда мы добираемся до кровати.
Первый раз — у окна.
Второй — на стуле в углу.
Третий — где-то между мини-холодильником и полом.
Я переношу ее на двуспальный матрас, стягиваю покрывало, чтобы уложить ее между простынями.
Я обеспокоенно склоняюсь над ней.
— Ты в порядке?
Я наклоняю ее подбородок к себе, чтобы заглянуть ей в глаза.
Они морщатся в уголках.
— Если бы у меня еще не было твоей майки, мне пришлось бы ее купить, — я хихикаю, и это чувство доходит до пальцев ног.
— Каждую выездную игру я хочу видеть твои фотографии в ней. Без трусиков. Вот так.
— Если на мне не будет ничего, кроме майки, я могу быть слишком отвлечена, чтобы фотографировать.
Она прижимается к моему плечу, и я накручиваю на палец прядь ее волос. Они розовые на фоне черных чернил моих татуировок.
Мне это нравится.
Я мог бы привыкнуть к этому.
Мой пульс едва приходит в норму, когда я слышу свой голос.
— Переезжай ко мне.
Она отстраняется.
— Что?
Черт, может, я совсем потерял голову. Но я все равно продолжаю.
— Мне нравится просыпаться и видеть тебя в своей постели. Засыпать с тобой рядом.
— Мы уже это делаем.
Это не тот ответ, на который я надеялся.
— Но прямо сейчас нам приходится бороться за то, чтобы проводить время вместе. Таким образом, у тебя дома было бы больше, чем зубная щетка, — моя жизнь — это рутина и расписание, и я не хочу оставлять общение с ней на волю случая. — Моя квартира будет не просто местом, где ты будешь ночевать, но и местом, где ты будешь как дома.
Последняя девушка, с которой я пытался связать себя обязательствами, бросила меня, и эта боль закрадывается в мою грудь, как подозрительная змея, готовая вырваться наружу.
— Могу я подумать об этом?
— Да, — я отстраняюсь, но она с неожиданной силой притягивает меня обратно.
— Эй, я не сказала «нет». Я сказала, что хочу подумать об этом. Я наконец-то чувствую, что привожу свою жизнь в порядок, и ты был большой частью этого, — ее губы касаются моего уха. Ее мягкий аромат заполняет мои ноздри и успокаивает. — Есть ли здесь место для моей работы? В Нью-Йорке будет выставка, и я не хочу пачкать краской твою комнату со спортивными памятными вещами.
Узел напряжения между моими плечами ослабевает.
— Я увезу их.
Я бы построил ей тысячу студий, если бы
