у доски.
— На следующей неделе мы едем в Лос-Анджелес. Бэк ту бэк. Угадайте с одного раза, какая у нас цель. (Бэк ту бэк — это ситуация, когда команде предстоит сыграть 2 матча за 2-е суток без дня на отдых.).
— Заставить Ким Кардашьян расписаться на моем члене? — добровольно предлагает Новичок.
Я хватаю маркер.
— Ого, он действительно сошел с ума, — бормочет Атлас, обращаясь к Джейдену.
Я пишу на доске четыре числа, дефис разделяет первые два и вторые два.
— Знаете, что это?
— Наш рекорд.
Я пишу еще одну цифру. Три.
— А что насчет этого?
На этот раз есть колебания.
— Игры на выбывание, — говорит Новичок.
— Это количество игр, в которых мы не на первом месте.
Еще одно число.
— Сколько команд впереди нас. И это бонусный раунд, — я пишу последнее число. Десять.
Джей хмурится.
— Это не то количество игр, которое нам нужно, чтобы получить место в плей-офф.
— Это количество игр, которые мы должны выиграть, чтобы гарантировать себе домашнюю площадку в первой серии.
— Домашнюю площадку, — Атлас смеется. — У нас никогда не было домашней площадки.
— В противном случае мы играем где-то здесь. Незнакомое. Враждебное. Я хочу, чтобы наши болельщики были на трибунах. Наши баннеры на стропилах. Наши цвета на полу. Не потому, что мы не можем победить команду на выезде. Потому что когда мы это сделаем, мне нужны свидетели.
Парни обмениваются взглядами.
— Мы можем выиграть десять игр, — говорит Новичок, но это самоуверенность, а не вера.
— Это ты мне скажи, — я смотрю на него.
Новичок знает, о чем я спрашиваю.
— Да. Мы можем.
Я поворачиваюсь к Майлзу.
— Конечно, Клэй.
Атлас. Этот парень был в нескольких командах, участвовал в плей-офф.
Он кивает.
Затем Джейден. Мой давний друг и товарищ по команде.
— Что скажешь, Джей? Возьмем десять?
Он хмурится.
— Давайте возьмем их всех.
Раздается одобрительный возглас.
После того как мы закончили, Джей немного ждет, пока зал опустеет, и хватается за свое полотенце на сиденьях.
— Что это было? Не то чтобы я не ценил дерьмо «Могучих уток», но это не твой стиль.
— Может, мой стиль меняется, — я снимаю тренировочную майку и запихиваю ее в сумку, а затем достаю свежую футболку.
Он проверяет свой телефон.
— Слышал, что Лос-Анджелес хочет совершить несколько сделок. Крайний срок — в день гала-концерта.
— Со мной не будет.
Глаза Джея сужаются.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я попросил Харлана не делать этого. И он мне должен.
На напряженном лице моего друга отражается недоверие.
— Ты остаешься?
В моей голове прокручивается обязательство Харлана.
— Я остаюсь.
Он обнимает меня так крепко, что я ошеломлен. Мне и в голову не приходило, что это его так сильно гложет. Но я чувствую его облегчение и счастье.
Если подумать, я тоже очень рад, что остаюсь.
26
НОВА
— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Брук, стоя позади меня перед зеркалом.
Я поворачиваюсь боком, разглаживая руками серебристое платье.
Я выбираю наряд для торжественного субботнего вечера. На мероприятии будет присутствовать около тысячи человек, от миллиардеров до политиков, руководителей и всех важных персон из истории команды.
Я не могу дождаться большого показа фрески.
После матча всех звезд, видя, как ребята смеются, подбадривают и подшучивают друг над другом, я точно знала, что мне нужно сделать до завершения моей работы.
Третий элемент был неожиданным, но на самом деле он идеален.
Я надеюсь, что всем он понравится так же сильно, как и мне.
— Это твой вечер, — продолжает Брук.
— Это вечер команды.
— Но это и твой вечер.
Счастливый румянец разливается по моим щекам, когда я показываю ей фотографию, которую Клэй сделал ранее, где я запечатлена перед готовой инсталляцией.
— Это потрясающе, Нова.
— Хлоя скоро пришлет мне программу. Я представлю свою работу. Отчасти поэтому мне нужно это платье.
Я сдаю наряд, затем смотрю на ценник.
Ворчун: Пришли мне фотографию.
Я присылаю.
Он отправляет в ответ фотографию своей кредитной карты.
Ворчун: Никаких протестов.
Я прикусываю щеку.
Я позволю ему купить платье, но замечаю на вешалке другое и снимаю его.
— Я еще хочу это. Но запишите это на мою карточку.
Пластик щелкает о прилавок, когда я кладу свою карточку перед кассиром. Приятно иметь собственные деньги для оплаты покупок.
— Могу я заказать доставку? И можно приложить записку?
— Конечно, — она протягивает открытку и ручку.
— Кому это? — спрашивает Брук.
Я хмурю брови, мои босые ноги цепляются за мягкий ковер, когда я пишу записку, которую нужно вложить в коробку.
— Моей сестре.
— Нова. Ты одета? — Клэй зовёт из гостиной.
— Почти готова, — отвечаю я через дверь ванной, проверяя телефон и ругаясь.
Брук настояла на том, чтобы кто-то сделал нам прическу для гала-концерта, но я слишком долго возилась с макияжем.
Мы почти опоздали. Вечеринка начинается через час. К тому же мы обещали встретиться с Брук и ее спутником пораньше.
Последний взгляд в зеркало. Мои розовые туфли придают мне дополнительные четыре дюйма роста. Розовый блеск делает мои губы блестящими, а тонкий дымчатый макияж глаз кажется взрослым.
Я — это я, но взрослая, уверенная в себе.
Я открываю дверь и иду по коридору, стараясь не споткнуться в туфлях. В другом конце стоит Клэй в смокинге, и у меня перехватывает дыхание.
Я впервые вижу его
