– Привет, Майк, у тебя все хорошо?
– Гвен, извини за поздний звонок. Я звонил Сэму, но он не берет трубку.
– Он в Стиллхаус-Лейке. У нас в доме кое-что произошло, и Сэм как раз этим занимается. А зачем он тебе? Что случилось?
Майк мнется, и мне становится тревожно.
– Послушай, Майк, ты ведь звонишь так поздно не затем, чтобы просто потрепаться. Так что случилось?
Он вздыхает:
– Я по поводу Коннора. Я пообещал Сэму присмотреть за расследованием стрельбы в школе. Там кое-что обнаружили, и вам с Сэмом нужно это знать…
21
Коннор
Мы с Ви стоим на обочине. Взятые напрокат «шустросипеды» валяются в траве. Она хотела ехать автостопом, но я отказался садиться в машину неизвестно с кем. Всю дорогу Ви ныла, но я ответил, что на велике лучше и быстрее, чем пешком, а она в ответ показала мне средний палец.
Две колеи пересекают дорогу и упираются в стену деревьев перед нами. Похоже на старую заросшую лесовозную просеку, которой не пользовались десятилетиями. Но, судя по примятой траве, тут недавно проехали несколько машин. Солнце уже село. Небо еще чуть-чуть светлое, но быстро темнеет.
– Что задумался? – Ви толкает меня локтем в бок. – Давай, пошли, пока светло.
От волнения у меня разболелся живот.
– Ты же знаешь: мама убьет нас, если узнает.
Ви закатывает глаза:
– Не узнает, обещаю. Поверь мне.
От одной мысли верить Ви хоть в чем-нибудь я смеюсь. Да, она очень верная и преданная, но у нее семь пятниц на неделе.
– Я никогда раньше не убегал втихаря.
– Да ну? По тебе и не скажешь.
Ви подталкивает меня вперед, я упираюсь:
– Я серьезно.
Внутри меня идет борьба: интуиция подсказывает, что это плохая идея, но в то же время так хочется снова увидеть Уиллу…
– Ты же знаешь, что Ланни все время убегает тайком, а? В этом нет ничего особенного.
– Особенно когда она стала практически свидетельницей убийства – и ее саму чуть не убили.
Это тоже одна из причин, по которой нас прогнали из Стиллхаус-Лейка. Ви сманила Ланни на вечеринку у озера и бросила там, как только они добрались. В конце концов Ланни наткнулась на тело девушки, которой проломили голову камнем, и догадалась, что это дело рук одного из парней Бельдена. Не то чтобы Бельдены сильно жаловали нас и раньше, но после этого стало еще хуже.
– Боишься, тебя сегодня вечером убьют?
Ви просто дразнится, но все равно трудно смотреть вглубь леса и не представлять, какие ужасы происходят там, в темноте.
– Пошли, – настаивает Ви. – Я сто раз была на вечеринках в лесу. Поверь, они почти всегда полный отстой.
– Тогда зачем нам туда? – спрашиваю я.
Она поднимает бровь:
– Ты хочешь снова увидеть Уиллу или нет?
Я краснею. Ви поймала меня на крючок и прекрасно это знает. Она углубляется в лес, предоставив мне выбор: следовать за ней или возвращаться в мотель одному. Хотя мама точно убьет меня за то, что я сбежал тайком, она разозлится еще сильнее, если узнает, что я бросил Ви на произвол судьбы.
– Чудесно, – ворчу я и плетусь следом.
Остатки света быстро гаснут среди деревьев, и мы достаем мобильники и включаем на них фонарики. От этого я еще острее чувствую, как вокруг сгущается темнота. Через несколько минут впереди видна наша цель. Сквозь деревья пробиваются свет и тванги[26] и басы музыки кантри.
Вскоре мы выходим на поляну, и вот перед нами Угрюмая хибара во всей красе. Настоящая помойка.
– Я ждал чего-то более потрясного, – признаюсь я Ви, присвистнув.
Она похлопывает меня по плечу:
– Вся жизнь в двух словах.
Поляна окружена машинами. На всех куча дополнительных фар спереди и сверху, чтобы освещать местность. У двух дверцы нараспашку, оттуда гремит музыка. Но мелодии разные, так что получается своеобразная дуэль кантри-баллад. Рядом кучкуется молодежь, в основном вокруг холодильников с пивом и льдом.
Может, когда-то на поляне и было на что посмотреть, но те времена давно прошли. Угрюмая хибара – высокий дом в форме большой коробки с покосившимся крыльцом и прогнившими колоннами вдоль фасада. Кое-где еще цепляются за жизнь ставни на выбитых окнах, но большинство давно отвалилось.
За некоторыми окнами заметно движение: у кого-то хватило смелости – или глупости, чтобы рискнуть зайти внутрь. Все это не слишком впечатляюще, и я чувствую разочарование, пока чьи-то прохладные ладони не накрывают мне глаза.
Я паникую. Первая реакция – применить уроки самообороны, которые мама буквально вдалбливала в нас. Ударить локтем в солнечное сплетение, схватить за запястья и вывернуть руки, ударить коленом в нос. Потом врезать по колену, чтобы вывести противника из строя, развернуться и убежать.
Но моего уха касаются мягкие губы, и я слышу шепот:
– Угадай – кто?
Я понимаю, что это Уилла. Но все еще чувствую прилив адреналина, а мозг наполнен воспоминаниями, как меня когда-то похищали.
Поток воспоминаний не прекращается. Я едва замечаю, как Уилла смеется и, взяв меня за руку, тянет мимо машин куда-то за деревья. Я весь вспотел, холодные капли стекают по спине. Теперь, когда в мозгу распахнулась дверца, сезон охоты открыт, и мучительные воспоминания с ревом ломятся в голову.
Мысленно я вижу Кевина. Вижу пистолет. Слышу звук выстрела.
Мой психотерапевт научил, что делать в таких случаях, и теперь я изо всех сил пытаюсь вспомнить, что же именно, одновременно борясь с кошмарами, заполняющими мысли.
Шесть вещей. Точно.
Перечислить шесть вещей, которые вижу.
Пытаюсь сосредоточиться. Темно, почти ничего не видно. Но рядом лицо Уиллы. Ее волосы. Ее глаза и рот – она что-то говорит, а я не слышу. Я сосредотачиваюсь сильнее.
Шесть вещей, которые слышу. Пульсирование крови в ушах. Выстрел пистолета Кевина. Нет, не то. Это было не сейчас, не здесь. Музыка кантри. Вопли ребят, перекрикивающих музыку. Смех. Шорох листьев под ногами. Голос Уиллы:
– …я не была уверена, что ты придешь сюда. Эй, ты в порядке? Чего притих?
Шесть вещей, которые чувствую. Пальцы Уиллы, сплетенные с моими. Ночная прохлада на горячих щеках. Глухой стук сердца. Ярлычок на моей куртке, царапающий шею. Губы Уиллы…
Я наклоняюсь вперед и целую ее. Мне некогда чувствовать себя неловко или сомневаться, правильно это или нет. Я просто делаю это, потому что мне нужно как-то вырваться из когтей ужасных воспоминаний, и я не могу придумать ничего лучшего, чем раствориться в Уилле.
Это великолепно. Похоже на откровение. Как будто передо мной закрыли одну дверь и открыли другую.
Уилла притягивает меня к себе, прижимается к дереву, и мы продолжаем целоваться. Она берет мою руку и засовывает под свое до смешного коротенькое платье. Мой опыт общения с девушками довольно скудный. Я никогда не заходил так далеко и не знаю, что делать, поэтому прижимаю ладонь к ее бедру и задираю ей подол, нащупывая край ее трусиков – наверное, это все, на что я могу решиться.
Но оказывается по-другому. Мой мозг почти взрывается. Не может быть, чтобы под таким коротким платьем ничего не было. Ведь тогда при малейшем ветерке… Я еле-еле додумываю, что тогда…
Уилла запрокидывает голову. Мы ушли недалеко от поляны, и здесь еще светло, чтобы разглядеть румянец на ее щеках. Она часто дышит:
– Ты хочешь меня?
– Да.
Я не сомневаюсь и не колеблюсь.
Уилла улыбается:
– Хорошо.
Она отступает на шаг и медленно, тщательно разглаживает руками платье, опуская подол как можно ниже, хотя это бесполезно – он по-прежнему задрался до бедер. На ее лице появляется лукавое выражение.
– Нужно вернуться на вечеринку.
Я начинаю возражать, но она обрывает меня:
– Не волнуйся. Это не все. Предвкушение – самая лучшая часть.
Она поворачивается так быстро, что короткий подол взлетает вверх, и, хоть убей, я не могу оторвать от него глаз.
Уилла возвращается на поляну, а я так и стою, глядя ей вслед, потому что не могу появиться на людях прямо сейчас.
