Рагдану, уверена, уже стало легко и хорошо. Решено!
Волк на полушаге замер, прислушался к рыку, донесшемуся из его чрева, моргнул, и тут же метнулся в противоположную сторону. Замечательно!
— Так, кого ещё подлечить? — шепнула я себе под нос, осматривая нападающих. — Ой, бедолага, да у тебя лишай, похоже, — с сочувствием сказала ближайшему ко мне.
Он, кажется, услышал. Оборотень посмотрел на меня немного смущенно и растерянно, и я поняла его неловкость без лишних слов — парень явно и сам страдает от этого недуга. Похоже, Лаура совсем не заботится о своих подопечных? Послала заживляющий и очищающий заговоры, которые действуют хоть и не так быстро, как предыдущие, но создают неимоверный зуд. Ведь когда рана затягивается, кожа слегка зудит, а тут эффект гораздо сильнее. У волка округлились глаза, и лапа потянулась к пораженному месту.
— Не смей! — рявкнула я. — чесать нельзя ни в коем случае. Терпи!
Оборотень ещё немного поднял дрогнувшую лапу, но потом все же опустил, и дрожа отполз в сторону.
Улыбка Лауры, между тем, начала таять, а глаза зло сузились. Она словно пыталась увидеть сквозь меня, настолько пристально уставилась.
— Что же ты за ведьма такая странная?
Женщина напряжённо зашептала что-то непонятное. Расслышать я не смогла, да и не старалась. Все равно кроме рыка сражающихся и поскуливания лишайного ничего не слышно. На мне защита матушки наложена, так что зло, нашептанное в мою сторону, либо ветром унесет, либо сработает зеркально. А вот мужчины…
Быстро обернулась, и начала выплетать заговор защиты на Мареха, а следом и Саруза. Они хоть и были заняты, но находились рядом, старательно защищая меня.
— Ар-р! Дрянь светлая! — зарычала не хуже оборотней ведьма. — Не мешай мне, по-хорошему прошу! Отдай этих несчастных и возвращайся в свое захолустье.
— Бер-ло-га. Берлога — деревня наша, — поправила я. — А несчастных не отдам, уж прости. Самой нужны. Марех вот — фамильяр мой. А Саруз, как оказалось, ему не чужой. А своих в обиду?.. Не. Не отдам!
Я даже головой мотнула для пущей убедительности.
17. Тьма
— Фамильяр? — ведьма расхохоталась. — Где же ты видела, чтобы оборотни становились фамильярами? Глупая! Это другое что-то. Да и ключом от клетки я сделала невозможное…
После «глупой» я перестала вслушиваться в слова. Да и заметила, как темная аура Лауры распространилась вокруг женщины, словно щупальцами проверяя пространство. Точно так же, как тьма того кулона, что мы сняли с Мареха. Будто она живая. Самостоятельная. Или все же ведьма ей управляет? Я подняла ногу, сделала маленький шажок, и тьма с того места отступила. Значит, она так же меня огибает и тянется к оборотням. И как же мне с ней справиться? Это кулон маленький, с ним проще. А тут…
— Оставьте папу!!!
Слух резанул громкий вопль, да на такой высоте, что я не сразу поняла, кому он принадлежит.
Марко, задыхаясь от бега, стоял на краю поляны, сжимая маленькие кулачки, и со слезами смотрел на отбивающегося от волков отца.
— Марко! Ты ведь должен быть дома, с матушкой!
— Я слышал, как она говорила лешему, что ведьма пришла забрать свое. Значит меня, ведь вы сами говорили, что меня прятали всегда. Я слышал!
— Какой умничка! — Лаура улыбнулась ребенку, отвернувшись от меня. — Ты смелый и решительный волчонок. И я не собираюсь причинять вред ни тебе, ни твоему папе. Я просто хочу отвести вас к маме. Она ждёт и очень скучает.
— К маме? Правда? — Марко сделал несколько шагов, и снова замер в нерешительности.
— Правда-правда, — ведьма снова улыбнулась. — Она очень вас ждёт.
— Марко, милый, не слушай ее. Иди ко мне.
Я даже протянула руку, подзывая волчонка. Но он неожиданно заплакал и бросился к ведьме.
— К маме хочу, — обнимая женщину, всхлипывал ребенок.
А я испуганно смотрела на него, и не понимала — что происходит? Мальчик ведь очень смелый на самом деле, а сейчас плачет. И разве он не чувствует тьму, что исходит от Лауры? Тьму, что сейчас ласково его обнимает.
Оборотни тоже все стояли и смотрели, как ведьма победно улыбается, прижимая к себе мальчишку.
— Ну что же, раз все в сборе, тогда пора в обратный путь. Да и семейству пора воссоединиться, правда, малыш? Идём к маме?
Саруз понуро опустил голову, и безвольно шагнул навстречу. Марех зло и как-то отчаянно рыкнув, встал на четыре лапы и подошёл ко мне. А потрёпанные волки окружили нас. Вернее, те из них, что были в состоянии держаться на лапах. Лишайный, например, так сидел в стороне, поскуливая от зуда.
— А Лучану возьмём с нами? Она хорошая, — начал вдруг Марко, заглядывая в глаза ведьмы.
— Если ты хочешь…
В этот момент на ближайшее дерево опустился ворон и громко каркнул. Марех ткнулся мордой мне в бок. Обернулась, и увидела сидящую на нем Мяву. Кошка молча приподняла лапу, под которой я не сразу разглядела тряпочку. Так. И что это у нас? Аккуратно, как будто глажу медведя, взяла край, приподняла, и удивилась. Кулон? Значит матушка отправила? Зачем?
Пока я лихорадочно просчитывала варианты, заметила, как от золотистой клетки потянулось тонкое щупальце и соединилось с тьмой ведьмы. Кажется, этот кусочек, что она вложила в кулон, очень хочет воссоединиться с родной стихией.
Или… Несколько таких же живых ниточек успели присосаться к Мареху, и мне показалось, что по ним запульсировала сила. Это что выходит? Тьма Лауры питается жизненной силой сама, или же она передаёт ее сыну? Сама женщина, не обращая внимания на манипуляции своей темной силы, разглядывала ворона. Может быть, действительно, тьма сама по себе — живая? А на живое заговоры действовать должны. Сейчас проверим…
Марех
Лаура с подозрением наблюдает за птицей, что сейчас выплясывает перед ней. Марко не отходит от ведьмы, чем, признаюсь, очень удивил. Ведь мальчишка чувствует… вернее, чувствовал до этого момента тепло Огонька. Значит должен и холод Лауры чувствовать. И вообще, как ему удалось сбежать? Хоть оборачивайся и спрашивай, только вот одежды запасной нет.
Хочется и у Лучика спросить, что это она так странно смотрит на мою подвеску, но опять же… Что-то придумала, наверное. А прикрою-ка я ее собой. Вот так, пара шагов вперёд, и сяду вот тут. Просто мне нравится это место. Вид прекрасный. О! А ворон-то знакомый! Только что мелькнул красный глаз фамильяра Аглайи.
Я даже осмотрелся, вдруг и хозяйка здесь?
Саруз не сводит глаз с сына, который совершенно не смотрит в нашу сторону. Переживает. Подумать только, Марко — мой младший братик. Если ему девять
