же не какой-то там мужчина — он мой медведь.
Даже ободряюще кивнула сама себе, в подтверждение слов. Опомнилась, что рядом свидетели, и оглянулась. Оказывается, волки прилично отстали, и их голоса еле слышались. А вот медведь мой улыбается. Кажется, заметил…
— Я просто задумалась, — начала было оправдываться.
— О чем?
— А-а-а…
Тут-то я совсем растерялась. Что же, сказать ему, что считаю его моим медведем, и ни разу не мужчиной? Язык отчего-то прирос к нёбу, а в ушах послышался грохот сердца. Сказать? Вот прямо сейчас?
— Ну-у, если это страшный ведьминский секрет, то можешь не говорить, — ответил Марех, с затлевшими в глазах угольками. — Хотя… я умею хранить секреты.
И таким бархатным шепотом он это произнес, что по моей коже побежали мурашки. А этот медведь стоит и улыбается. То есть мужчина. То есть… Вот леший!
— Тамака эта, Луча, дела-а, — неожиданно раздался скрипучий голос упомянутого, заставив меня вздрогнуть и залиться краской.
— Тьфу ты, леший! Что случилось? — спросила я у хранителя леса, и поняла, что оказалась на расстоянии вытянутой руки от Мареха. Странно. Даже не заметила, как отпрыгнула.
— Вот ведьма вродеть как, а чеготось пуглива така?
— Ты по делу говори, какие такие «дела-а» привели тебя на чужую территорию? — вмешался мой попутчик, с которым у лешего отношения не очень сложились.
Тот было хотел огрызнуться, но лишь фыркнул, и продолжил:
— Волки тамкась.
— Так Саруз это, отец Марко, — пояснила я.
— Так ать этих я чую. А те чужие. Двое рядом с топью кружат. Двое у меня гостят. И оттуда волчатиной тянет, — тонкая веточка-палец указала в направлении озера, откуда мы пришли.
— Уверен? — уже серьезно спросил мой фамильяр.
— В моих словах сомневаесси, косолапый?
— Там же праздник отмечают!
Я похолодела, поняв, что если это действительно чужие волки, то деревенские в опасности. А волки могли явиться по следу Саруза.
— Саруз? — вслух спросила у Мареха.
— Возможно и его выследили.
— Скорее всего, — вклинился Саруз, в долю секунды оказавшийся рядом, как понимаю, не без помощи лешего. — Где-то я упустил хвост.
Волк виновато посмотрел на сына, и я поняла, что сейчас мальчишке снова скомандуют бежать.
— Марко, срочно предупреди матушку! И проследи, чтобы калитка работала как нужно!
Последнее слово я выделила интонацией, чтобы волчонок понял. Как-то я показала ему, как она работает на нежеланных гостей. И мы вместе придумали, как ее может активировать он, без помощи меня. Так что мальчишка понял всю серьезность происходящего, мельком глянул на отца, и сказав «маме точно понравится», умчался.
— Проводи, — попросила лешего, и получила кивок в ответ.
— Ты бы тоже…
— Нет. Я останусь с вами, Саруз. Это моя деревня.
16. Встреча
Волк хотел было сказать что-то еще, но бросив взгляд на медведя, передумал. А я подумала, что ожидание неизвестности зачастую страшнее, чем сама неизвестность.
— Леший, миленький, и нас проводи, а? — попросила хоть и вредного, но преданного друга. — И что там с гуляющими?
— Придержу гуляющих, не волнуйся Лученька. Сил покуда хватит. А вот от тех, что на подходе, тьмой шибко несёт. Уж побереги себя, дочь солнца, волнуюсь я. Кто же мне пироги печь будет?
— Так матушка.
— Не в обиду Аглайе, но ее пирог словно дерево супротив твоего лакомства.
— Ой, скажешь тоже!
Мы шли вперёд, ступая на стелющуюся под ноги тропинку, полностью доверившись хранителю Кормильца. В какое-то мгновение я заметила сбоку костер и услышала девичий смех. Значит, мы только что прошли мимо праздничной поляны. Хорошо. Надеюсь, что ребята ничего не услышат, что мы встретим гостей как можно дальше от людей.
Пока не представляю, что нас ждёт, но решительно постараюсь сделать все, что смогу, чтобы защитить и деревню, и волчонка.
— Все. Дале не могу. Сами, — предупредил леший, и исчез.
— Спасибо, — тихо ответила я, в один голос с оборотнями.
А через несколько минут мы встретились.
На нас вышла небольшая стая огромных скалящихся волков. А потом из-за их спин появились люди.
— Какая встреча, Саруз, волчок мой верный, — улыбаясь, поприветствовала волка женщина лет тридцати. Красивая. Только вот глаза слишком неприятные, черные, как и длинные, чуть вьющиеся волосы, рассыпавшиеся по плечам, словно плащ. — Да какой улов ты привел! — воскликнула она, похлопав в ладоши. — Ради такого я готова простить твою маленькую слабость…
— Ты не получишь моего сына! Учти, он уже далеко отсюда и под надёжной защитой.
— Оу, милый, мне больше не нужен твой сын, — чуть не пропела эта ведьма, медленно приближаясь.
Именно ведьма. И именно та, от которой нужно не только детей прятать, а вообще всех живых существ. От этой женщины так несёт тьмой, что мне дышать трудно. Что же говорить о детях? Значит, это и есть та самая Лаура?
Кажется, вопрос у меня вырвался вслух, так как черный взгляд прикипел ко мне.
— Как приятно, что обо мне знают даже в такой дыре. Кто ты, рыжее недоразумение? И…
— Я ведьма, — твердо ответила, не отводя взгляда.
Женщина расхохоталась. А потом, утерев якобы выступившую слезу, ткнула в мою сторону пальцем.
— Ты — недоразумение. В тебе нет ни капли ведьмовской силы.
Хотела возразить, но Марех накрыл своей горячей ладонью мою, и я промолчала. И то правда, зачем брехаться попусту? Пусть лучше не ожидает от меня ничего, так больше шансов застать при необходимости врасплох.
— Так почему тебе не нужен его сын? — задал свой вопрос Марех, не отпуская меня, и осматривая пятерых здоровенных волков, стоящих за спиной ведьмы.
— А это сюрприз! Но обещаю, вам обоим понравится, — она улыбнулась обоим оборотням, а потом снова остановилась на мне. — А ты меня раздражаешь. И что это за странная связь? Чем ты держишь моего медвежонка?
— Я не твой. И уже давно не медвежонок. Что с Сархом? Он жив?
— М-м-м, Марех, я не представляю пока, как тебе удалось снять заклятье, но да. А это мило с твоей стороны — сбежал, оборвал питающую нить, а теперь интересуешься здоровьем? — последние слова Лаура прорычала. — Да. Мой сын жив. И вы ещё живы оба только потому, что я не уверена до конца в новом методе.
— Это каком же? — напряжённо спросил Саруз. — Нашла нового подходящего ребенка?
— Можно сказать и так, — улыбнулась женщина, но до того кровожадно, что у меня, кажется, волосы встали дыбом.
— А разве можно использовать чужих детей для своих целей? — не удержалась я. — У них ведь тоже есть любящие родители. И они тоже живые. Нельзя распоряжаться чужими жизнями по своему усмотрению.
— И ты говоришь, что ты ведьма? Ха-ха-ха! У нас нет
