выходя из прибрежных зарослей.
— Возможно. Он ведь и правда хотел посмотреть на него, — я вспомнила, как ребенок просился хоть ненадолго и издали посмотреть.
Мы пошли по следу, и действительно, нашли его на дереве рядом с поляной, где горят праздничные костры. Мальчик с открытым ртом наблюдает, как украшенные венками девушки водят хороводы. Поют песни и веселятся. И так волчонок при этом выглядит, что первый порыв отца — отругать, улёгся. Саруз с облегчением выдохнул, и привалился спиной к стволу этого же дерева.
— Маленький он ещё, любопытный очень, — шепнула я, чтобы услышали только оборотни. — Я тоже убегать любила в детстве.
— Да ты и сейчаус любишь это заняутие, — поддела меня Мява.
— Да я понимаю. Дома же он практически все время под присмотром. Никакой свободы.
— Ему бы здесь лучше было, на просторах. И лес рядом, и луг, и озеро. Свобода. Я бы тоже хотел провести детство в таком месте, вместо городских стен, с вечно суетящимися людьми.
— Да, согласен. Красиво тут у вас. Наверное, даже остался бы, только жена моя…
— А вы возвращайтесь вместе! Марко можете пока у нас оставить, здесь ему будет безопасно. Матушка у меня сильная ведьма.
— Хорошо. Я подумаю над этим. К утру, пожалуй, решу по поводу сына, его в любом случае нужно прятать. А любимая, думаю, будет даже рада оставить город. Она для него всегда была слишком чистой и мягкой.
Я даже чуть в ладоши не захлопала, радуясь, что Марко, возможно, останется здесь. А ещё и шанс есть познакомиться с олеассой! В порыве даже решила на дерево влезть, чтобы сообщить волчонку новости, но стоило поднять лицо в поисках удобной ветки, как венок свалился в головы.
— Ой!
Тут же обернулась, и столкнулась нос к носу с Марехом, который, кажется, поймал мою потерю на лету. Вот это реакция! — отметила я краешком сознания, не в силах оторвать взгляд от янтарных искорок в его зрачках. Щеки почему-то запылали, а сердце забилось пойманной птицей. Кажется, именно этот взгляд я видела много раз во снах.
Продолжая смотреть в глаза мужчины, потянулась, в попытке забрать венок, но почувствовала под пальцами горячую руку оборотня, и тут же отдернула свою.
Марех
Прикосновение обожгло кожу, но свою добычу я не выпустил. Хотел было сам надеть венок на Огонька, но чуть замешкался. Утонул в глубине ее глаз, в которых отражался блеск луны. И готов поклясться, что в глазах Лучаны правительница ночи намного прекраснее, чем в небе.
— Ух ты! Марех, тебе Лучана свой венок подарила? — ворвался в сознание счастливый голос Марко, тут же перешедший на шепот. — Как здорово! Сейчас тебе нужно его в озеро опустить, а потом через него умыться. А ещё это… слова сказать…
— Точно? Не наоборот? — улыбнулся сыну Саруз.
Лучик окончательно смутилась, почти сравнявшись цветом щёчек с огнем волос, и отвернулась. Но я заметил, что она улыбнулась, и это словно толкнуло меня к действию. Раз уж она не против, то почему бы и не попробовать показать мальчишке ритуал в действии?
— Точно-точно! Правда, на поляне девушки ещё не дарят, но луна уже полная в небе.
— Хорошо. Надеюсь, ты верно запомнил, — кивнул я мальцу, и отправился к озеру, стараясь не шуметь.
Марко было спрыгнул с дерева и направился следом, но его отец задержал, и парень расстроенно опустил плечи.
— Слова-то какие надо говорить? — уточнил я обернувшись, чтобы отвлечь его.
— А, это нужно благодарность матушке-Луне за дочь, и что беречь будешь, и…
— Понял. Благодарю, Марко. А то ветер у меня из головы все вынес.
— Могу с тобой… — снова начал парнишка, но отец опять одернул.
— Отпусти его, Саруз, подскажет, ежели что.
Лучана только хихикнула, воспринимая ситуацию как игру, наверное. А вот я уже начал в этом сомневаться, с каждым шагом приближаясь к воде. На душе почему-то становилось все волнительнее, а сердце начало отдаваться в ушах. Голос волчонка доносился до меня как сквозь вату.
— … даже хорошо, нас никто и не заметит…
…главное не перепутай…
…представь, что ты…
Остановившись у кромки воды, я на миг задумался. Слов точных Огонек не говорила, значит нужно своими.
— Ну, давай, произноси благодарность, — поторопил меня парнишка. — Ладно, я уши закрыл. Давай.
Он действительно прикрыл ладошками уши, хотя я сомневаюсь, что ему это помешает подслушать.
— Ну что же… Матушка-Луна, я хочу поблагодарить тебя за дочь твою, — произнес я слегка наиграно, и вдруг подумал, что хочу действительно сказать за нее спасибо. Следующие слова сами собой зазвучали, словно идя изнутри. — Огонек, самая невероятная из твоих дочерей. И даже несмотря на то, что родом из другого мира, я уверен, что именно здесь она должна была оказаться. Ведь она спасла меня, и не раз. Сначала остановила мой бег, заставив осесть в Медвежьем лесу. Потом вытащила из болота и выходила, несмотря ни на что. Поделилась теплом и верой в людей. И, наверное, это она наполняет меня силами. Всех. Она, словно солнышко, согревает всех, кто достоин. Но… — вспомнился этот наглец Рагдан, — и те, кто не достоин, тоже хотят ее тепла. Так вот, я обещаю оберегать ее, защищать и… любить. Всем своим медвежьим сердцем.
Сам не ожидал, что произнесу это вслух. Но какое же облегчение и счастье в душе поселились. Словно сказал именно то, что должен был. Признал то, о чем боялся подумать. Люблю… Люблю? Мне нравится смотреть на нее, слушать, разговаривать и даже молчать с ней. И я готов защищать ее от всех напастей, даже несмотря на то, что считает меня лишь фамильяром. Люблю.
— Давай, хватит лыбиться, умывайся уже, пока никого нет.
Марко дёрнул меня за руку и вырвал из размышлений. Действительно, нашел место для дум. Опустил венок на воду, и поймав в колодце из трав отражение луны, умылся.
— Все, идём. Пора.
Лучана
— Лучау, посмотри. — Мява лежала на толстой ветви дерева, свесив хвост вниз. — Неужто Уляу решилась предложить свой венок Рагдану?
Я немного пробралась вперёд, и выглянула из-за кустов. Так… Улю вижу. Действительно, сидит с венком, который уже доплела и закрепляет. Ни на кого не смотрит, слегла прячась в тени дерева. Интересно, правда решится подать ему венок сама?
А упомянутый активно красуется перед Ладкой, что как всегда выставила напоказ свои пышные «булочки». Я даже хихикнула, вспомнив, как вынюхивала их когда-то.
— А почему и не предложить, если она любит его?
Раздался над ухом тихий голос волка, заставивший меня слегка вздрогнуть.
— Ой, простите. Не подумал, — виновато отступил Саруз.
— Да ничего, сама
