выворачивает, хотя ты и не понимаешь ни слова. Это не передать.
— А ты слышала?
— Да, я и у них была, — кивнув на воду, похвасталась я, чтобы отвлечь девушку от печальных мыслей.
Только вот они все равно настигнут. А мне она понравилась… Эх, что бы придумать, как бы помочь ей?..
— Лучана, — выглянул из-за куста Марко, — а вот эта трава как зовётся?
Уля от неожиданности подалась в сторону, и чуть не упала. Благо Ная поддержала ее. Хотя… с какой стороны посмотреть? Омутная не удержалась, и протянула руку к волосам девушки.
— Ная, нет! Нужно спросить разрешения.
Подруга вздохнула, и печально опустила ладонь. А я быстро обернулась к волчонку, и назвала растение, сказав, что в венке оно будет не лишним. Тот довольно кивнув, убежал к Мареху.
— Что она хотела?
— Выдернуть прядь волос, — я виновато улыбнулась, как будто это я хотела их вырвать.
— А мне не жалко, правда! Ты ведь позволила.
На меня выжидающе посмотрели две пары глаз. Нет, я понимаю Наю. Ей хочется волосы иметь. Но Уля…
— Это больно, — предупредила я, понимая, что все равно помогу облегчить эту боль.
Да и почему нет? Девушка не имеет подруг, а тут такая вот, необычная правда, появилась.
Ная исполнила задуманное, и вскоре красовалась ещё одной, уже темно-русой прядкой. А на виске Ули, под самыми волосами, поблескивала зеленоватая чешуйка. Но главное, они обе были довольны, и я спокойно оставила девушку на озере.
Венки мы с мальчиками доплели, причем очень даже красивые!
— Ну вот, хоть на праздник иди! — довольно улыбаясь, выпалил мальчишка.
— Так это девушки венки плетут на празднике, Марко, — ответила я.
Волчонок вздохнул и надел свое творение на голову. Медведь, глядя на него, тоже натянул венок, и обернувшись ко мне, пошевелил бровью. Мол — смотри, какой я красивый!
Не удержавшись, я рассмеялась.
Мы были уже на полпути к дому, когда на дорогу вышел волк. То, что это отец Марко, я сообразила не сразу. Первое, что всплыло в памяти, это мое первое посещение Медвежьего леса и нападение серого монстра. Этот оказался даже чуточку крупнее, и мое сердце испуганно ударилось о ребра. Марех тут же спокойно заступил мне дорогу, прикрыв собой от хищника. А вот Марко, взвизгнув, бросился вперёд с криком «папа!».
И действительно, окрас шкуры точно такой же, как у нашего найденыша, редкий для волков.
Зверь глухо рыкнув, обнюхал ребенка, лизнул в щеку, а потом развернулся к лесу. Марко остался стоять на месте, нахмурив личико.
— Нет, пап, подожди. Я хочу познакомить вас. Эти люди… — нас обвели взглядом, — они помогли мне. Я не могу так уйти.
Волк остановился, подумал, и склонив голову ткнулся носом в грудь сына.
— Идёмте к нам, там есть одежда. Да и госпожа Аглайя была бы рада встретиться с вами, — произнес Марех, настороженно, но в то же время спокойно глядя на волка. Или уверенно…
В общем, поймала себя на мысли, что мне как-то так спокойно от его голоса стало. Хороший всё-таки фамильяр мне достался.
Марко шагал впереди, рассказывая о своих приключениях. Что он делал здесь, чем занимался. На новость, что рядом находится ещё один оборотень, волк на миг замер, а потом продолжил идти. А дома нас встретила наставница, ожидающая прямо на крыльце.
Марех не останавливаясь прошел в мужской дом, позвав волка за собой. И через пару минут перед нами стоял высокий, несмотря на худобу крепкий мужчина, с белыми как снег волосами. Первое, что он сделал, это крепко прижал к груди сына, вдыхая с жадностью его запах. Сразу видно, что скучал и волновался все это время.
— Проходите в дом, — матушка открыла двери, и входя, не дрогнув повернулась спиной к гостю. — Присаживайтесь. Лучана, накрывай на стол.
Я без разговоров начала составлять уже готовую снедь на стол, а мужчина молча коситься на Мареха. Интересно, что он мог такого сказать ему?
15. Доверие
Поначалу Саруз, как представился нам волк, недоверчиво осматривался. Но потом, глядя на уплетающего за обе щеки сына, тоже начал есть. Мы делали вид, что все так и должно быть, давая ему время успокоить свою тревогу. Да и видно было, что он действительно голоден.
— А сегодня, представляешь, мы вот эти венки плели сами. Нас научила Лучана! Помнишь, мама рассказывала нам о празднике Луны? Так вот он настоящий, и как раз сегодня!..
Марко хватило лишь на несколько минут молчаливого поглощения пищи, а потом он снова взахлеб продолжал рассказывать отцу все, что не успел рассказать дорогой.
— Я вам очень благодарен, — начал мужчина поднимаясь, — но, наверное, нам пора.
— Да что же вы с ребенком в ночь? Скоро уже темнеть начнет. Оставайтесь уж, с утра и выдвинетесь. — Матушка вздохнула, и попросила мальчика в огород сбегать, принести веточку тижны, что очень понравилась волчонку. А потом снова обернулась к его отцу, опустившемуся обратно на лавку. — За мальчиком мы присмотрели в радость. Да и ему нравится тут. Можешь оставить ещё погостить, пока не решатся ваши проблемы. Ведь как мы поняли, прятали вы ребенка-то?
— Что он рассказал? — хмуро спросил оборотень.
— Да мы сами догадались. Он малыш сильный и смелый, зла мы ему не желаем. Можешь поделиться бедой.
— Сына действительно прячем. Тут… — Саруз глубоко вздохнул, и резко выдохнув, продолжил. — В общем, ведьма одна охотится за ним. Поначалу нам удавалось скрывать его, выдавая за обычного человека. Жена прятала его ауру. Но нас однажды выследили, как мы бегали в ипостасях. Пришлось скрываться и уводить погоню. Я не думал, что Марко сможет так далеко уйти. Искать пришлось несколько дней. Но я очень рад, что он попал к вам.
— Что-нибудь знаешь о нападениях оборотней-волков на людей? — наставница испытующе посмотрела в глаза мужчины.
— Нет. Но… — он опустил взгляд. — Я догадываюсь, что это стая Рума Свирепого. Они немного свихнувшиеся от вседозволенности.
— Что ты о них знаешь? — хмурясь, задал вопрос Марех.
— Достоверно — не много. Когда-то я был в его стае, но потом жена помогла избавиться от привязки к альфе. Теперь я один. И сын вот.
— Что же с сыном не создал привязку? Ему тяжело будет без стаи, — напряженно задал свой вопрос Марех.
— Мы боялись, что ведьма сможет влиять на него через эту связь. Видите, даже без нее он слишком к нам с матерью тянется.
— Зачем он ей?
Марех, знавший о таком вот воздействии не понаслышке, старался дышать ровно. Но я видела, или же, скорее, чувствовала, как бьётся его
