Мама рассказывала как-то о нем. Говорила, что в этот праздник звёзды опускаются на землю. А те пары, что луна побалует… Нет, то есть благодар… эм. Как же это слово называется?
Мальчик закусил губу и нахмурил белесые бровки. Зато тёмно-серые глаза блеснули решимостью вспомнить.
— Может, благословит? — решила я помочь.
— Точно! Вот им луна подарит свой цветок. Редкий. Мама говорила, что из него можно приготовить такое!.. — ребенок подумал немного, потом вздохнул, и наконец махнул рукой. — А, ладно, потом спрошу у нее, и тогда расскажу.
А я задумалась: это выходит, его мама из деревенских? И если знает о зельях, то ведьма? Или из этого цветка что-то ещё варят?.. Ух, сколько вопросов! Как же хочется познакомиться с его мамой…
— Я вниз.
Марко спустился за несколько секунд. А оборотень проводил его задумчивым взглядом.
— Интересно, вроде волчонок, а по деревьям лазит как медведь, — и немного помолчав, добавил — Лучик, а ты венок плела когда-нибудь?
— Вообще плела, конечно. Но в празднике не участвовала. А что? Хочешь, научу? — улыбнулась я.
— А хочу!
— Идём!
Мы спустились следом за волчком, но не так шустро. Прямо тут и начали собирать травы. Я срывала понравившиеся стебельки, и зачем-то объясняла оборотням, что это за растения. Да, Марко тоже изъявил желание попробовать, причем успевал комментировать запахи этих трав. Например, ему очень понравился аромат песочника полевого, и совершенно не понравился запах красиво цветущего лута. В чем его поддержал и медведь, кстати.
Постепенно собирая и вплетая стебелёк за стебельком, мы приблизились к озеру, на глади которого уже виднелась макушка с рыжей прядкой, заплетенной в тонкую косичку. Я хотела было поздороваться, но вовремя заметила, как Ная приложила палец к губам. Прислушалась.
Со стороны высоких кустов донесся тихий, красивый голос, поющий печальную песню.
— Интересно, кто это может быть? — шепотом удивилась я, не понимая, кто мог забраться сюда.
"…Ой вслед за солнышком
Да взлетит пёрышко
И унесет с собой
Все мое горюшко…
Растреплет волосы
В косы плетенные
Высушит слезоньки
Вольный ветерок
А Матушка Луна
Одарит счастьем впрок…"
Я прислушалась к знакомым словам. Песня о девушке, которую предал любимый, выбрав другую. Но Луна сжалилась над ней, и подарила новую, ещё более сильную любовь. А вот голос не могу узнать. Хм… Знакомый, но в то же время нет. И омутным приглянулся, вон сколько макушек над водой замерло. Прислушиваются. Значит, любят они не только сами петь, но и других послушать.
Попросила оставшихся в стороне оборотней посидеть тихо, а сама ещё немного приблизилась, и решила посмотреть магическим зрением. Заметила, как линии силы чуть изменяются вблизи источника звука. Они словно становятся более мягкими и тёплыми. А вот сам источник… А вернее, источники? Девушка ждёт ребёночка! Я не удержалась, и выглянула из-за пышного куста.
Ох… Да это же Улька… Но как же это она, ведь не невестилась даже, а уже…
За разбегающимися мыслями чуть не упустила момент, когда девушка вошла в воду, уже завершив песню. Паника накрыла меня, а сердце похолодело от ужаса. Неужели она решила утопиться?
— Стой! — вскрикнула я, бросаясь через кусты к девушке.
— А-а-а!
Взвизгнула не ожидавшая свидетелей Улька. А омутные с громкими бульками ушли под воду.
— Улечка, не смей топиться! Нельзя, — начала успокаивать я, уже беря несостоявшуюся утопленницу за руку, и выводя на берег. — Из-за ребёночка? Так о нем и подумай, глупая, ведь счастье это, Луной посланное. А ты топиться…
Девушка, наконец, перевела ошалелый взгляд с поверхности воды на меня, и моргнула, нахмурив бровки.
— Топиться? Я искупаться просто… А там кто-то есть… — в сторону, где недавно были омутные, был брошен быстрый взгляд. — А ты…
— Я Лучана. Ведьма я. Дочка ведьмы Аглайи.
— Н-невеста Рагдана? — спросила она.
— Упаси Великая Ехидна! Нет. Ведьма я, говорю.
— Но я видела вас, слышала как госпожа Манишка говорила…
— У-у-у… Нет. Этот стрекотун напридумал все, и наплел матери с три короба. Постой, — остановилась я, заметив как девушка расслабилась после моих слов. — Ты что, тоже влюблена в него? Поэтому?..
— Да искупаться я хотела, правда. А тут ты. А там…
Я перехватила ещё один испуганный взгляд на воду, и решила утихомирить опасения Ульки.
— Омутные там. Хочешь, познакомлю? — улыбнулась я обеим девушкам. — Ная, а ты хочешь?
На мои вопросы обе осторожно кивнули. Ная с интересом, а вот Уля с сомнением в глазах.
— Они не опасны?
— Для меня нет. А вот если бы ты одна была, то не берусь ответить. Но, кажется, им понравилась твоя песня.
Ная тут же кивнула, подплыв ближе. Я их представила друг другу. Уля круглыми глазами разглядывала новую знакомую, пока не обратила внимание на рыжую косичку.
— Это как у тебя?
— Да, это мои. У нас знакомство выдалось интересным, — я приподняла упавшие на лицо волосы, показывая чешуйки. — Так что мы дружим. А вот посторонних они не всегда принимают спокойно. Любят рыбку речную, живую…
— Как необычно. А можно, я иногда буду приходить?
— А не боишься?
— Ну, ты ведь нас познакомила. А тебя, кстати, я как будто знаю, но вроде раньше не замечала.
— Я пряталась. А сейчас у меня защитник есть. Вот и не прячусь больше.
— А ты правда ведьма? Зачем тебе тогда защитник?
— Ведьма. Просто ещё молодая, — грустно признала я, и тут же поправилась. — Но никому не говори. Пусть боятся!
— Интересная ты. А я думала, что ведьмы все очень противные… То есть…
— Да ладно. Всякие бывают. Лучше скажи, отец у ребёночка кто? Женихаться собирается?
На меня посмотрели с недоумением.
— Какого ребёночка? Это же только песня была.
— Так ты не знаешь ещё?
Девушка открыла рот, потом закрыла. Помолчала.
— Я что, беременная? — на карих глазах тут же выступили слезы, а руки сами собой потянулись к животику, который ещё не скоро будет видно.
— Да, Уль. Крепкий малыш будет, ярко светится. Кто он? — спросила я ещё раз.
— Рагдан, — прозвучал обречённый ответ.
— Ох ты ж гад пронырливый! И тут успел.
— Я не… — Уля сглотнула ком в горле, а по щекам покатились крупные капли.
Ная, которая продолжала оставаться рядом, медленно протянула руку, аккуратно собрала несколько слезинок на пальчик. Потом омутная зачем-то поднесла его к лицу, и провела дорожку от глаза вниз. Заметившая ее действие Улька даже забыла о слезах, внимательно наблюдая.
— А что это она делает?
— У них нет слез. Она не понимает, что это.
— А как же? А когда им больно?
Я вспомнила, как они пели, когда переживали за молодую мамочку.
— Они поют. Так поют, что душу
