Читаем без скачивания Рыцари Белой мечты (Трилогия) - Николай Андреев

Так было на Румынском и Юго-Западном фронте. И нижние чины, и офицеры, сражавшиеся за веру, царя и отечества, потеряли одного царя, а получили то ли двух, то ли ни одного…

Бурное ликование с киданием шапок. Северный и Западный фронты радовались, не скрывая своих чувств. Плохой царь ушёл, теперь по-новому заживём, скоро и войне конец, скоро и по домам можно…

Только некоторые офицеры собирались кучками и обсуждали, что же будет дальше…

Александр Васильевич и Николай Николаевич ходили по развалинам Великих Комнинов в Трапезунде. Отправив эскадру к Босфору, сам Колчак прибыл на флагмане на совещание по поводу снабжения Кавказского фронта.

Разговор всё не клеился. Адмирал был чернее тучи, ожидая с минуты на минуту новостей из Петрограда и Севастополя. Великий князь был не намного веселей. Скорее, он ждал, когда придёт известие о назначении его Верховным Главнокомандующим. И оба вспоминали историю этих развалин, по которым ходили.

Последний осколок Византийской империи, эта крепость сдалась на милость османам, хотя могла сражаться, могла отстоять свободу ромеев хотя бы на этом клочке суши. Но правители просто струсили. Их детей обратили в магометанскую веру, сделали евнухами, дочерей отправили в гаремы. Не осталось Великих Комнинов, рухнула империя ромеев, правители которой испугались встать на пути врагов…

Известие всё-таки пришло. Николай Николаевич, прочтя телеграмму об отречении, скрипнул зубами…

Александр Васильевич расслабился. Он считал, что может случиться и худшее. Всё-таки при Николае трудно было бы довести войну до победы…

Поезд увозил отрёкшегося императора прочь из Пскова, в Могилёв. Оторванный от семьи, от близких, без единого человека, которому мог бы открыть душу, и даже дневнику не в силах поверить то, что терзало душу, он был человеком, чей мир обрушился в одночасье, в одну минуту, в одно мгновенье, превратившееся в вечность. Хотя и было какое-то чувство у Николая, что он поступил правильно. Хотя бы на этот раз, и это чувство не более не покидало отрёкшегося хозяина земли Русской…

А пока войска приводили к присяге новому императору, Алексею Николаевичу, Кирилл собрал "правительство доверия" в Таврическом дворце на первое настоящее заседание, а разогнанную Думу — на внеочередную сессию. Собралось чуть менее половины членов Четвертой Государственной Думы, но и это было настоящей победой. Новые министры расположились на первом ряду кресел. Сам Кирилл встал за кафедрой, приняв на себя функции спикера.

Михаил Владимирович Родзянко в своём лучшем фраке, идеально выбритый (что даже удивило хорошо знавших его людей), полный энергии и спокойной уверенности. Став председателем нового правительства, Родзянко слегка изменился. Похоже, это назначение вложило в его душу веру в победу над восстанием в Петрограде и германцем. Улыбка не сходила с его лица: как же, давняя мечта сбылась. Министр-председатель и министр внутренних дел.

Александр Иванович Гучков. Короткая бородка, ровная, ухоженная, пенсне в серебряной оправе, фрак и бордовый галстук. Голова склонилась, лидер октябристов о чём-то напряжённо думал. Ему достался портфель морского и военного министра.

Рядом с ним расположился Виталий Васильевич Шульгин. Ему несколько полегчало, теперь он лишь изредка припадал губами к платку, в котором тонул кашель. С этого дня он должен был стать министром юстиции.

Справа же от Гучкова — Павел Николаевич Милюков. Подтянутый, розовый, улыбающийся в свои разлапистые усы, невозмутимый, готовый с дотошностью историка аргументировать всякую свою речь, не желая вносить в неё пафоса и "красного словца". На Милюкова возложили роль министра иностранных дел.

Георгия Евгеньевича Львова сделали министром земледелия, хотя старейшины долго спорили насчёт кандидатуры председателя Земгора и Александра Аполлоновича Мануйлова, одного из авторов аграрной программы кадетов. Всё-таки выбрали Львова, решив сделать "уступочку" за не доставшийся ему поста министра-председателя.

Пост министра финансов занял Михаил Иванович Терещенко. Истинный финансист: всегда подтянутый, с непроницаемо-задумчивым лицом, умело лавировавший в любой ситуации, чувствовавший, куда "дует ветер перемен". Его протащил в правительство Некрасов, его личный друг. Да и немалые средства Терещенко, "сахарного короля" — семьдесят миллионов рублей — стали одним из доводов "за".

Рядом с Терещенко был и сам Некрасов, занявший пост министра путей сообщения. По указанию Родзянко он все прошлые дни пытался наладить ситуацию на железных дорогах, обеспечив скорейшее прибытие в столицу верных правительству и регенту частей. За несколько минут до заседания он шепнул министру-председателю, что вызванная Кириллом Латышская дивизия уже вступила в городские предместья. Николай Виссарионович в те дни был всё ещё убеждён, что только силой оружия, военной диктатуры можно навести порядок в стране.

Стал министром торговли и промышленности Александр Иванович Коновалов. В очках, осанистый, с вздёрнутым кверху подбородком, сын фабрикантов и сам- фабрикант, один из учредителей банка Рябушинских и Русского акционерного льнопромышленного общества. Он уже давно предлагал свою программу реформирования фабрик и заводов, в первую очередь — через изменение положения рабочих, причём сам приводил её в жизнь на своих предприятиях. Он любыми способами пытался добиться начала реализации своих реформ, вступил в ложу "Великий Восток народов России", но там не нашёл желаемой поддержки. И вот судьба ему наконец-то улыбнулась, вот-вот он мог начать работать.

Портфель министра просвещения предоставили Мануйлову, хотя и не добившемуся поста министра земледелия, но здесь всё-таки одержавшего победу в "портфельном переделе". Всё-таки кто, как не бывший ректор Московского университета, мог взять на себя управления всеми просветительскими учреждениями?

Нахохлившись, сверкая лысой макушкой и поглаживая пышную эспаньолку, сидел Владимир Николаевич Львов, которому достался пост обер-прокурора Синода, фактического главы церкви. В его голове уже созрела идея реформ, восстановления патриаршего престола, созыва нового Русского Православного Собора.

Думцы, конечно, волновались, но не из-за того, что зал был оцеплен по периметру солдатами-кирилловцами. Те, между прочим, решили даже на рукава надевать повязки цветов Георгиевского ордена: чёрно-золотые. Нет, депутаты беспокоились за своё будущее: всё-таки на северных окраинах бушевали восставшие, ведомые вперёд членами Совета рабочих и солдатских депутатов. И это было страшно: многие из руководителей Совета до того были вхожи в Таврический дворец, поддерживали дружбу с депутатами Государственной Думы, а теперь готовы были пройтись по их трупам ради своих социалистических идей.

Но речь Кирилла вселила надежду в сердца сомневающихся и укрепила их веру.

— Милостивые государи, члены Четвёртой Государственной Думы. За последние дни на нашу долю выпало немало испытаний: волнения гарнизона, восстание запасных батальонов, Кронштадский мятеж, бунт частей в Гельсингфорсе, отречение Николая в пользу своего сына Алексея. Отрёкшийся император доверил мне сформировать новое правительство народного доверия, которое объединит страну и даст кораблю "Россия" пристать к гавани "Великая победа". Мне же выпала честь стать регентом при малолетнем императоре до наступления его совершеннолетия. И я уверяю, что с честью выполню возложенную на меня роль! Вам уже известно, что новое правительство вот-вот приступит к работе. Его члены вам прекрасно известны, а милостивый государь Михаил Владимирович согласился занять пост министра председателя и министра внутренних дел! Уверен, что он справится!

Аплодисменты, в основном — справа и немного из центра. Ряды слева вообще были полупусты. Только некоторые трудовики решили принять участие в заседании Думы, да и то из-за того, что их просто не пригласили в Совет.

— Однако я не хочу долго говорить, сейчас каждая минута на счету, и использую я её для дела! — аплодисменты, выкрики "Правильно". В основном — националисты. Шульгин утвердительно кивнул, ему вторили Родзянко и Коновалов с Терещенко. — В моих руках — надежда страны на новое, светлое будущее, которому не будут угрожать никакие потрясения, здесь — мир внутри страны и победы над внешними врагами, здесь наша надежда!

Кирилл поднял высоко над головой папку с бумагами.

— Копии этих документов уже рассылаются по всем городам и весям империи, и вот-вот будут преданы огласке. Милостивые государи, хотите ли, чтобы я огласил их содержание? Хотите ли вы принять их всей душою, чтобы дать стране мир, чтобы дать ей великое будущее, чтобы вознести Россию превыше всех других стран? Готовы ли подтвердить вашим авторитетом сей текст, который принесёт столь желанные вами перемены? Готовы ли пойти рука об руку со мною вперёд, прочь из тьмы веков, прочь из тьмы страха перед озверевшей толпой? Готовы ли вы делом доказать свои слова о желании принести благо своим избирателям? Хотите ли вы великую Россию, а не великие потрясения?