пропал.
Место, в которое её перенесло, было окрашено в тусклые цвета. Серые деревья росли из серой земли, серое небо проглядывало сквозь унылую серую листву, щёку царапала жёсткая трава – такая же серая и неприглядная, как всё остальное. Тонкие стебли тёрлись друг о друга, издавая жалобный, чуть скрежещущий звук, который и расшевелил Лиду.
Ошеломлённая, испуганная, она сидела на земле, не понимая, как оказалась здесь и что делать дальше.
Всё поменялось! Сосна, служившая ориентиром, исчезла.
Пропал и бадюля… Так неожиданно, так внезапно!
Лида очень жалела, что доверилась ему. Возможно, они в сговоре с той бабкой перевейницей! И специально завели её сюда! А она, дурочка, послушалась и пошла!
Сделалось обидно и горько. Почему она вляпалась в такое? Зачем вообще поехала на ту барахолку? Зачем разговаривала с подозрительной тёткой? И почему, почему не рассказала всё бабе Поле? Вместе они обязательно придумали бы, как избавиться от стригушки! Обязательно бы нашли выход!
Лида всхлипнула и огляделась. Знакомая кукляха-стригушка спокойно покачивалась на серой тропке, словно не была виновницей всех Лидиных бед.
– Опять ты! Специально меня завела сюда? Отвечай сейчас же, зачем? – Лида бессильно замахнулась на неё, сморгнув слёзы. – Что тебе нужно от меня? Что вам всем нужно?
Стригушка, конечно же, смолчала, только качнулась вновь, а потом неспеша поплыла над тропинкой, приглашая Лиду за собой. Поколебавшись с минуту, Лида потащилась следом – не оставаться же в одиночестве среди серого безмолвного леса. Неизвестно, что может таиться в нём, какие существа прячутся среди чащи.
Ей вдруг отчётливо вспомнилась одна из баб Полиных историй, услышанная на недавних посиделках. То была история про подземных, про другой мир, в котором отсутствуют привычные людям краски, в котором нет ни солнца, ни звёзд, ни луны. Одна лишь тусклая мутная мгла повсюду, совсем как здесь. А среди этой мглы тенями бродят полуверные с кромешниками.
Ни баба Поля, ни её гости так и не смогли толком объяснить Лиде, кто такие эти существа.
«Полуверки-то, они посередь находятся – между людьми и нечистыми духами прослойкой, вечные скитальцы, без роду, без племени», – утверждала с уверенностью баба Луша.
Дед Лёва с ней не соглашался, категорически заявлял, что «есть злые, а есть нейтральные нечистики, а полуверные у них посерёдке». Про кромешников говорили и вовсе невразумительное – мол, «на краю они находятся, на границе нашего и ихнего миров».
– Кромица, кромка – границу означает, край, – поясняла всеведущая баба Луша, – а они, стало быть, с обеих сторон к нему лепятся, с нашей и ихней. Потому и прозываются так, кромешниками, кромешными.
Это звучало настолько фантастически, настолько невероятно, что Лида не пыталась скрывать скептическую улыбку. Если бы она знала тогда, что самой доведётся попасть в подобные места, непременно расспросила бы своих стариков с пристрастием, не удовольствовалась бы путанным объяснением. Но теперь ей оставалось только сожалеть об этом.
Стригушка всё плыла и плыла, а лес не кончался. Наоборот: становился мрачнее и гуще, напирал на тропу, почти не оставляя места для прохода.
Когда стволы почти сомкнулись друг с другом, впереди что-то слабо сверкнуло – дрожащий огонёк проявился на миг и тут же погас. С трудом протиснувшись между деревьев, Лида ступила на поляну и только потом увидела небрежно составленный из старых веток и сухостоя шалаш. Стригушка нырнула в него и пропала, а изнутри вылезла на свет недавняя Лидина знакомица Сухоручка.
Она ничуть не изменилась – то же пальтецо с пустым рукавом, тот же платок. И лишь на лице неуловимо проступило что-то неприятное, намекающее на её особую сущность.
– Долго ты добиралась, – укоряюще прищурилась тётка. – Зря, выходит, перевейницу навстречу послала. Шагнула бы в проход и сразу вышла сюда.
– Меня бадюля остановил, – призналась Лида.
– Бадюля-я-я, – фыркнула Сухоручка. – В Глушь тебя повёл, к этим… Едва перехватить успели.
– Успели… – отдалось эхом в Лидиной голове. Это значит, что тётка действовала не одна. Кто же помогал ей? Не иначе стригушка!
– Стригушка тебя ко мне подтолкнула, а уж лешак перенёс. Спасибо, что себе не забрал, он после сну дюже злой да голодный. Я ему хлебца посулила да водовки, буду теперь должна.
– Не было никакого лешака, – пробормотала Лида. – Я за бадюлей шла, а потом он пропал.
– Ясное дело – пропал, если кромешники умыкнули. Перенесли бродягу подальше, чтобы у ног не путался. Вместо него лешак встал, а ты и не поняла, безголовая! В след евойный добровольно ступила, сама сюда перенеслась.
Сухоручка улыбалась Лиде, помахивая пустым рукавом, а Лида не могла отвести глаз от этих повторяющихся движений.
Вперёд-назад, вперёд-назад, вперёд-назад… Картинка постепенно теряла ясность, в голове мягко и тяжело ворочалось. Захотелось прилечь, зарыться в колючую траву, отстраниться от всего произошедшего.
Вправо-влево, вправо-влево… вправо-влево… Рукав всё качался и качался, и Лида поддалась его гипнотическому воздействию – соскользнула на серую землю, свернулась калачиком, погружаясь в липкую дремоту.
– Готово дело, – Сухоручка ткнула в Лиду носком грубого ботинка и, повернувшись к шалашу, приказала: – Берите её скорее, кромешнички, несите в мою нору. Торопитеся, пока волколак не прочуял, не отбил.
Что-то зашевелилось внутри, и, сокращаясь длинными щупальцами, из шалаша поползла тьма. Зависнув над спящей Лидой, растеклась широкой кляксой, а потом разом опустилась вниз, полностью скрыв под собой девушку.
Под одобрительное цоканье Сухоручки, принялась оборачиваться вокруг, постепенно образовав кокон, а потом повлеклась обратно в шалаш – прямиком в нору, скрывающуюся внутри этой шаткой конструкции.
Сухоручка шмыгнула следом, так и не разглядев притаившегося за деревьями волколака. Он даже не попытался напасть на неё, просто сидел и смотрел.
Глава 4
Явление Матрёши
Монах не спеша вёл машину по пустой шоссейке, впереди на приличном расстоянии тащилась лишь видавшая виды «ауди».
Он так и не решил, куда сначала отправиться – то ли свернуть в ближайшую деревеньку, чтобы поискать интересное барахлишко, то ли сразу двинуть до городка, где была намечена встреча с клиентом.
Ерошка похрапывал на заднем сиденье, и посоветоваться было не с кем.
Монах повернулся, чтобы пощекотать кота, и в этот момент послышался визг тормозов – «ауди» резко встала поперёк трассы.
Ругнувшись, Монах в последний момент успел среагировать и объехал незадачливого водилу.
– Вот же козлина! Датый он, что ли?
Тонированные стёкла скрывали салон машинки, но Монаху было всё равно. Он не собирался ввязываться в разборки, однако проснувшийся кот вдруг категорично потребовал: «Останови!»
– Да ну его к твоей Ягихе! – отмахнулся было Монах и зацепился взглядом за невероятную тётку, вывалившуюся из салона ауди.
Ярко-рыжая, в синих лосинах,
