ночью и думаю: а что, если бы я пошёл с ней? Что, если бы не отпустил? Что, если бы успел?
— Ты не виноват, — сказала я. — Ты не мог знать, что будет буря. Не мог знать, что она уйдёт.
— Я мог быть лучше, — он покачал головой. — Я мог не ссориться с ней. Мог быть внимательнее. Мог...
— Стоп, — я перебила его. — Ты говоришь то же, что я говорила о подругах. «Если бы я не попала в аварию, если бы я была с ними...» Это не работает. Ты не можешь изменить прошлое. Ты можешь только жить дальше.
Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, что я не могла прочитать.
— Ты права, — сказал он наконец. — Я тоже это понял. Не сразу. Но понял.
— И что помогло? — спросила я.
— Работа, — он улыбнулся. — И время. И понимание, что я не могу вернуть её, но могу помочь другим. Спасти тех, кого можно спасти.
— Поэтому ты стал врачом?
— Я стал врачом задолго до этого, — он покачал головой. — Но после её смерти... я понял, что не могу изменить прошлое, но могу сделать будущее лучше. Для других.
Я смотрела на него, и мне казалось, что я понимаю его лучше, чем когда-либо.
— Саша, — сказала я.
— Да?
— Я рада, что ты есть. Что ты рассказал. Что ты не ушёл.
— Я никуда не уйду, — он поцеловал меня в лоб. — Обещаю.
* * *
Ночь мы провели вместе.
Он остался, потому что я попросила. Я не хотела быть одна. Не хотела, чтобы он уходил в темноту, где его могли достать старые воспоминания.
Мы лежали на диване, обнявшись, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как он успокаивается.
— Ты спишь? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Думаю.
— О чём?
— О тебе, — он поцеловал меня в макушку. — О нас. О том, как странно устроена жизнь.
— Странно, — согласилась я. — Если бы я не попала в аварию, мы бы не встретились. Если бы я не нашла ту статью, я бы не узнала тебя настоящего.
— А кто я настоящий? — спросил он.
— Ты — человек, который умеет любить, — сказала я. — Который боится потерять. Который носит в себе боль, но не даёт ей управлять собой. Ты — тот, кто нужен мне.
Он прижал меня крепче.
— Ты тоже нужна мне, — сказал он. — Очень.
Мы замолчали. За окном начинался новый день, и первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, освещая комнату мягким светом.
— Что будет завтра? — спросила я.
— Завтра мы будем жить, — сказал он. — Просто жить. Вместе.
Я закрыла глаза и почувствовала, как его рука гладит мои волосы, как его дыхание смешивается с моим.
— Вместе, — повторила я.
И впервые за долгое время я не боялась того, что будет завтра.
Глава 15
Я ушла из дома рано утром.
Саша ещё спал — он остался после вчерашнего разговора, и я видела, как он устал. Тени залегли под глазами, дыхание было глубоким, ровным. Я не стала его будить. Оделась тихо, на цыпочках вышла из квартиры и спустилась вниз.
Город только просыпался. Февральское утро было морозным, но солнечным, и снег искрился на тротуарах, ещё нетронутый прохожими. Я шла не разбирая дороги — туда, где река, где набережная, где можно смотреть на воду и ни о чём не думать.
Я не знала, зачем ушла. Может быть, мне нужно было побыть одной. Переварить всё, что узнала вчера. Понять, как жить дальше с этим знанием.
Он не убивал. Я верила ему. Я верила, что он не способен на такое. Но страх остался. Не перед ним — перед судьбой. Перед этим жутким совпадением: он потерял жену, я потеряла подруг, и теперь мы вместе, и я боюсь, что эта потеря — не случайность. Что он притягивает беду. Что я притягиваю беду. Что мы вместе — это ошибка.
Набережная была пустой. Река замёрзла, и снег ровным слоем лежал на льду, только у берега темнела вода, не успевшая застыть. Я стояла у перил, смотрела на эту чёрную полынью и думала о том, как легко уйти под воду. Как легко исчезнуть. Как легко остаться в памяти тех, кто любит, и никогда не вернуться.
— Кристина.
Я вздрогнула и обернулась.
Саша стоял в нескольких шагах от меня. На нём была та же одежда, что вчера, волосы растрёпаны, и я поняла, что он встал, увидел, что меня нет, и бросился искать.
— Как ты меня нашёл? — спросила я.
— Догадался, — он подошёл ближе. — Ты всегда говорила, что любишь это место. Что здесь можно думать.
— Думать, — повторила я.
— Ты ушла, не разбудив меня, — в его голосе не было упрёка, только боль. — Я проснулся, а тебя нет. Испугался.
— Прости, — я отвернулась к реке. — Мне нужно было побыть одной.
— Я понимаю, — он встал рядом, оперся о перила. — Но ты могла бы сказать. Или оставить записку.
— Я не думала, — я смотрела на чёрную воду, которая медленно кружилась у берега. — Просто встала и пошла.
Мы молчали. Ветер с реки был холодным, и я чувствовала, как он пробирается под куртку, заставляет дрожать. Но я не хотела уходить. Не хотела возвращаться в тёплую квартиру, где пахнет кофе и где он был так близко вчера, рассказывая о своей боли.
— Кристина, — он повернулся ко мне. — Что происходит? Ты ушла, не сказав ни слова. Ты молчишь. Ты смотришь на воду так, будто хочешь в неё нырнуть.
— Не хочу, — я покачала головой. — Просто... думаю.
— О чём?
— Обо всём, — я подняла на него глаза. — О тебе. О нас. О том, что я узнала.
Он побледнел, но не отвел взгляда.
— Ты что-то узнала, — сказал он, и это был не вопрос. — Что-то ещё.
— Да, — я кивнула. — Я нашла ту статью. Про Аню. Про то, что тебя обвиняли. Про то, что её так и не нашли.
Он молчал. Я видела, как его руки, лежащие на перилах, сжимаются, как побелели костяшки.
— Я читала комментарии, — продолжала я, и голос мой дрожал. — Люди писали разное. Кто-то жалел тебя. Кто-то говорил, что ты виноват. Что ты избавился от жены. Что ты...
— Хватит, — перебил он, и я замолчала.
Он стоял, глядя на реку, и я видела, как тяжело ему дышать, как напряжены плечи, как он сдерживается, чтобы не сорваться.
— Я искал её, — сказал он наконец, и голос его был глухим, как из-под земли. — Я искал её, пока мог. Пока спасатели не сказали,
