уйду.
Мы стояли на набережной, обнявшись, и ветер дул с реки, и снег кружился в воздухе, и я чувствовала, как его тепло согревает меня. Не только тело — душу.
— Саша, — сказала я, когда смогла говорить.
— Да?
— Ты прав. Я не должна была уходить. Не должна была молчать. Не должна была сомневаться. Просто... когда я прочитала ту статью, мне показалось, что я ничего о тебе не знаю. Что ты чужой. А потом я испугалась, что ты притягиваешь беду. Что я притягиваю. Что мы вместе — это катастрофа.
— И что теперь? — спросил он.
— Теперь я знаю, что это не так, — я подняла на него глаза. — Ты не притягиваешь беду. И я нет. Просто жизнь... она такая. Иногда больно. Иногда страшно. Но это не значит, что нужно бояться любить.
Он улыбнулся, и я увидела, как его лицо светлеет.
— Ты права, — сказал он. — Не нужно бояться.
— И я не хочу больше бояться, — я сжала его руку. — Я не хочу, чтобы между нами были секреты. Я не хочу, чтобы ты что-то скрывал. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за того, что не сказали вовремя.
— Я тоже не хочу, — он поцеловал меня в лоб. — Давай договоримся: никаких секретов. Никаких недоговорённостей. Если что-то беспокоит — говорим сразу. Хорошо?
— Хорошо, — я кивнула. — И никаких уходов посреди ночи.
— Это ты мне обещаешь? — он усмехнулся.
— Обещаю, — я улыбнулась. — И ты обещай.
— Обещаю.
Мы стояли на набережной, обнявшись, и снег падал на наши плечи, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходит. Сомнения тают. Остаётся только любовь.
— Замёрзла? — спросил он.
— Немного, — призналась я.
— Пойдём домой, — он обнял меня за плечи. — Я сделаю кофе. Или чай. Что хочешь.
— Чай, — я прижалась к нему. — С имбирём. Как ты умеешь.
— Хорошо, — он поцеловал меня в висок. — Пойдём.
Мы пошли по набережной, держась за руки, и я смотрела на замёрзшую реку, на снег, который кружился в воздухе, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я боялась, что мы не справимся. Боялась, что прошлое разрушит нас. А сегодня я иду с ним по улице, и мне тепло, и я знаю, что всё будет хорошо.
— Саша, — сказала я.
— Да?
— Ты говорил, что знаешь, каково это — ждать без надежды. Ты ждал Аню?
— Ждал, — он кивнул. — Долго. Каждый день думал, что позвонят, что найдут, что она вернётся. Но прошёл месяц, потом два, потом год. И я понял, что она не вернётся.
— Как ты с этим справился?
— Работал, — он пожал плечами. — Работал, не думая ни о чём. Приходил в больницу утром, уходил ночью. Спал в ординаторской. Пока однажды не понял, что так нельзя. Что я не живу, а существую.
— И что ты сделал?
— Переехал, — он улыбнулся. — Сюда. Начал новую жизнь. Думал, что смогу забыть. Но не забыл. Просто научился жить с этой болью.
— А теперь? — спросила я. — Больно?
— Теперь легче, — он сжал мою руку. — Я встретил тебя. И понял, что жизнь продолжается. Что можно любить снова. Что можно быть счастливым, даже если прошлое не отпускает.
Я остановилась и посмотрела на него.
— Ты счастлив? — спросила я.
— Счастлив, — он ответил без колебаний. — Как никогда.
— Я тоже, — я улыбнулась. — Даже когда страшно. Даже когда больно. Я счастлива, что ты у меня есть.
Он поцеловал меня. Прямо на набережной, под падающим снегом, на виду у всего города. И я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Не от кофе, не от чая — от него.
— Пойдём, — сказал он, отстраняясь. — А то совсем замёрзнешь.
— Пойдём, — согласилась я.
Мы пошли домой, держась за руки, и я знала, что этот разговор навсегда останется со мной. Как напоминание о том, что любовь сильнее страха. Что правда сильнее секретов. Что мы сильнее, чем кажемся.
* * *
Дома он сделал чай с имбирём, как обещал. Мы сидели на кухне, пили из больших кружек, и я чувствовала, как тепло возвращается в замёрзшие пальцы.
— Кристина, — сказал он, когда мы допили чай.
— Да?
— Ты простила меня? За то, что не сказал о жене?
— Не за что прощать, — я покачала головой. — Я понимаю, почему ты молчал. Я бы, наверное, тоже не сказала. Сразу.
— Я должен был, — он вздохнул. — Я знал, что рано или поздно ты узнаешь. Думал, что смогу сказать сам. Но всё откладывал, боялся.
— Не бойся больше, — я взяла его за руку. — Я здесь. Я не уйду.
— И я не уйду, — он поцеловал мои пальцы. — Обещаю.
Мы сидели на кухне, смотрели, как за окном темнеет, и я чувствовала, как внутри меня успокаивается буря. Не исчезает, нет. Но становится тише.
— Что будет дальше? — спросила я.
— Не знаю, — он пожал плечами. — Но я хочу, чтобы ты была рядом. Что бы ни случилось.
— Я буду рядом, — я улыбнулась. — Обещаю.
Он обнял меня, и я закрыла глаза, чувствуя, как его руки согревают меня, как его дыхание смешивается с моим.
— Саша, — сказала я.
— Да?
— Я больше не боюсь.
— Правда?
— Правда, — я открыла глаза и посмотрела на него. — Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, найдут ли самолёт. Не знаю, вернутся ли они. Но я знаю, что я не одна. И что я справлюсь.
— Справишься, — он улыбнулся. — Ты сильная.
— Я не сильная, — я покачала головой. — Просто у меня есть ты.
Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было всё: и боль, и надежда, и обещание. Обещание, что мы справимся. Что мы будем вместе. Что любовь сильнее страха.
А за окном падал снег, и город затихал, и я знала, что этот вечер навсегда останется в моей памяти. Как вечер, когда я перестала бояться.
Глава 16
Он пригласил меня в субботу.
— Приходи, — сказал он, когда мы пили кофе в моей кухне. — Хочу показать тебе свой дом.
Я посмотрела на него. За эти недели я узнала его лучше, чем за годы с Максимом. Я знала, как он пьёт кофе — чёрный, без сахара, маленькими глотками. Как улыбается, когда я рассказываю смешные истории с работы. Как морщит лоб, когда читает новости о поисках, которые уже никто не вёл. Я знала его привычки, его вкусы, его голос во сне. Но я никогда не была у него дома.
— Боюсь, — призналась я.
— Чего?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Там ты другой. Не тот, кого я знаю.
— Я тот же, — он
