ауру.
– Да, понимаю. И на входе в академию пропуск показывал. Получается, ты и учился под чужим именем?
– Не все время. Лишь последние два года. До этого под своим настоящим именем. Тогда я был лишь шестым наследником в очереди на престол и в том, чтобы учится инкогнито особой необходимости не было. Тем не менее вторую внешность мне сделали. Это довольно долгая, можно сказать, филигранная работа. Я, конечно, захотел показать новый облик друзьям и возлюбленной. Ну как показать? Просто проверить, не узнают ли они меня. На тот момент я ухаживал за одной девушкой, планировал сделать ей предложение после окончания академии.
Ясмир замолк. Прошелся по комнате, сел на стул рядом с моей кроватью.
– И что было потом? – поторопила я, уже понимая, что произошло. – С другим человеком та девушка и твои друзья вели себя совсем иначе?
– Да. Разница оказалась ошеломительной. Я даже не знал, какие они на самом деле! Какие они, когда меня нет рядом. И для Алиолы главным оказался мой статус. Она нацелилась на старшего принца и заигрывала со мной лишь потому, что я мог стать ступенькой к ее цели. Сколько в ней оказалось желчи, зависти, самомнения. Сколько жестокости по отношению к тем, кто родился простолюдином.
В голосе Ясмира (я решила называть его так) слышались боль и возмущение. Даже годы спустя он ощущал отголоски тех чувств. Похоже, тогда это понимание очень изменило его отношения к другим людям и миру в целом.
– Знаешь, это же хорошо, что ты тогда увидел их истинные лица. Хуже было бы, если бы они предали, а девушка бросила бы тебя, ради принца. У меня вот другого облика не было. Очень жаль, – грустно сказала я. – Иначе я бы узнала Хранвона лучше еще до свадьбы, и ни в коем случае не вышла бы за него замуж.
– Если так рассуждать, то мне действительно повезло. Причем, дважды. В первый раз, когда я узнал, что из себя представляют мои друзья и возлюбленная, а во второй, когда едва не случился переворот. Правящую семью убили, но меня найти, чтобы уничтожить заранее, не смогли, ведь лицо Ясмира я носил практически постоянно.
– Зато на тебя хотели повесить их убийство.
– Верно. Слава предкам, сделать это заговорщикам не удалось.
Мы помолчали.
– Когда ты восстановишься? – вновь завел разговор Ясмир. – Что говорит целительница?
– Полностью приду в себя где-то через месяц, но связаться с Хранвоном можно будет через три-четыре дня.
– Что ж. Тогда передашь мне, когда будешь готова, или если тебе что-то потребуется. Я могу прислать королевского лекаря.
– Это излишне. Целительница сказала, что никаких патологий нет, но спасибо.
– За что?
– За беспокойство обо мне. И за помощь...
– У нас есть договор...
– И тем не менее он не предполагает такую заботу. Я от всей души благодарна. За все.
Ясмир вдруг взял мою ладонь и погладил кончиками пальцев.
– Поправляйся побыстрее, Эля, – тихо и как-то интимно сказал он, а затем встал и покинул комнату, даже не попрощавшись.
Я смотрела ему вслед и не могла понять, что делать дальше. Эта простая ласка слишком сильно взволновала меня. Что уж скрывать, Ясмир мне нравился, и я ему тоже, но будущего у нас не было. Точнее, с простым магом все могло бы сложится, тем более, по документам мы уже женаты. Но выяснилось, что я испытываю симпатию к королю, а это совсем другое дело.
Жениться на мне Аламир не сможет, поэтому лучше вообще не начинать с ним никаких отношений. Я не ханжа, и не осуждаю близость без брака, ситуации бывают разные. Просто рано или поздно королю придется жениться, а делить его с другой женщиной я не смогу, поэтому лучше соблюдать дистанцию.
Глава девятнадцатая. Беседа с Хранвоном
Четыре дня прошли очень быстро в делах и заботах о ребенке. Среди аристократов Кральна было принято нанимать кормилицу, однако в Бринлике считалось, что лучшее молоко для младенца у его матери, поэтому сына я кормила самостоятельно.
Не знаю, как справляются другие молодые мамы, но без помощи, вездесущей Налы, Флои и нанятой няни по имени Унара, мне было бы очень сложно. Георг постоянно спал, ел и пачкал пеленки. Его надо было мыть, пеленать, потом стирать эти пеленки, кормить, опять мыть, пеленать. Ночью он плакал, и я, порой, не понимала, что ему надо.
Кроме этого, у меня обнаружилась неожиданная проблема. Появилось молоко, и бюст раздался так сильно, что с трудом влезал в подготовленное для встречи с Аламиром и Хранвоном платье. Хотя Нала говорила, что это выглядит очень красиво, мне было непривычно. Неудобно двигаться с такой большой грудью, да и мое довольно скромное платье облегало ее так, что переставало быть скромным.
Аламир прислал записку и предупредил, что навестит меня сегодня в полдень. Звякнул колокольчик на входной двери, я поспешила в холл, уверенная в том, что это пришел король. Но у двери стоял Сандерс.
– Взгляните на это, миледи, – он передал мне местный новостной листок. – Это королевский вестник, тут всегда печатают проверенные сведения.
Взгляд сразу прикипел к заголовку "Наследник династии Дангебран!" Дангебран – королевская династия Кральна. Статья оказалась не особенно длинной: "У короля Кральна Хранвона Второго родился сын! Мальчик прошел обряд родства и имянаречения. На церемонии присутствовал весь цвет аристократического общества. Королевские родовые артефакты окрасились красным, когда на них попала кровь младенца. Наследника назвали Кассиусом. Королева Элия пока чувствует себя неважно, но целители обещают приложить все силы, чтобы поправить здоровье её величества. В честь рождения наследника в королевском дворце будет устроен бал!"
– Что? Как это?
Я даже не могла сформулировать мысль, потому что найти какого-то другого ребенка и на церемонии родства выдать за своего Хран не мог! Во-первых, все подобные мероприятия проводились под наблюдением большого числа придворных. И, если нескольких человек еще можно было подкупить, то весь "цвет аристократического общества" невозможно.
Во-вторых, на королевские артефакты нельзя было наложить никакие заклинания, в том числе и чары иллюзий. В-третьих, заменить артефакты бутафорскими в теории возможно, но крайне сложно. Да и у Хранвона попросту не было на это времени. Значит, оставался только один вывод: муж заделал ребенка не только мне, но и любовнице. Причем, примерно в одно и то же время.
Ох, создатель! А ведь он
