угодно.
Голову старшего венчала странная лисья шапка, и, несмотря на начало весны, был он в стеганном теплом халате, опоясанном широким и богато украшенным кожаным ремнем, с которого свисало множеством серебряных бляшек, фигурок диковинных животных, а пряжкой служила голова то ли черта, то ли дракона. На ногах войлочные остроносые сапоги, а на боку изогнутый меч. Глаза хитрые, раскосые, а лицо скуластое, испещренное морщинами, но не такое старое, как представилось сначала рыцарю.
“Так, это – монгол”, – вздрогнул тамплиер.
Самому ему не пришлось биться при Легнеце в отряде тамплиеров, он был еще слишком юн, но и спустя годы рассказы выживших ветеранов-тамплиеров, с какой-то тоскою рассказывавшими о столь редком позорном бегстве ордена от этих безумных варваров вызывали недоверие, стыд и оторопь.
“На их стороне сражались все демоны ада, – мрачно бормотал бывалый Хьюго де Немур в трапезной в те редкие времена, когда братьям Ордена разрешали вино, едва разговор заходил о событиях в Силезии. – Сперва наша христианская рыцарская братия – храмовники, тевтонцы и госпитальеры вместе с поляками, которые, как и мы, не дураки мечом помахать – смяла эту несущуюся на нас орущую бессметную толпу.
В тот момент нам казалось, что иначе и быть не могло. Один наш воин легко с десятком их справлялся, часть их отряда вовсе без доспехов сражалась: одни кафтаны стеганные да шапки войлочные, мехом отороченные.
И вот, когда мы радостно усмехались и кричали друг другу, что Господь сподобил нас показать монголам единство христианского народа, как вдруг сбоку ударила их основная тяжелая конница. Началась паника. То ли поляки дрогнули, то ли демоны за них кричали на польском, но над полем только и слышно было монгольское улюлюканье, ржание лошадей да польские крики: “Спасайся!”
Войско наше от неожиданности рассыпалось и бросилось в разные стороны удирать. А я все по сторонам пытался рассмотреть, куда скакать, но вот только дым монгольский от огненных стрел глаза выжег – ничего разобрать не мог. И тут ударил меня будто колокол по голове, и, падая с лошади, успел подумать я: “Лучше так! Лучше уж сразу погибнуть, чем бежать”.
Рыцари обычно слушали в трапезной и кивали Хьюго, а он продолжал понуро рассказывать дальше:
“Не помню, сколько времени пролежал, а очнулся я среди мертвецов глубокой ночью, весь измазанный в своей и чужой крови. Приняли меня монголы за мертвого, не стали добивать. Ухо вот отрезали. Обычай у них такой, дань с мертвых собирают, а я, видно, без памяти был и не почувствовал. Что ж, помолился я Господу и святому Бернарду, и с их помощью смог выбраться с поля в овраг, а оттуда до кромки леса. Там несколько дней я скрывался, пока не встретил местных крестьян, которые мне и помогли. Когда добрался до Ордена, узнал, что простых воинов храма больше пяти сотен остались на поле битвы.
В каждом монголе демон живет, иначе никак бы они нас не одолели. Потому и смилостивилась Божья матерь-заступница, отвела беду. Ведь после разгрома наших сил и войск венгерского короля, путь им открылся дальше в Священную римскую империю, а там и во Францию, а они повернули назад и исчезли из наших земель”.
И вот один из тех, кто однажды страшно напугал храброго Хьюго де Немура, стоял на берегу Нормандии, перед лицом командора тамплиеров за тысячу лье от места, где их видели раньше.
“Пожалуй, лучше нам на глаза старому тамплиеру не попадаться, а то еще попытается ухо вернуть”, – ухмыльнулся про себя Амори, разглядывая двух приплывших людей.
На самом деле ему понравился невысокий коренастый мужчина. Он вел себя уверенно, но не свысока. В его глазах читался ум, и уж точно его поведение не напоминало бешеного демона.
Его второй спутник представлял собой не менее колоритную фигуру. Амори догадался, что перед ним молоденькая девушка в мужской одежде и с чудным луком, перекинутым через плечо.
Старший отбросил свой мешок в сторону, ударил себя кулаком в грудь и представился.
– Меня зовут Четгер Яриг, шаман монгольского племени токсоба. А это Зорянка. Ее имя близко к Люсьен по вашему, Люси – для простоты. Она из северных славян, родом из города Новгорода.
– Рад нашей встрече, – сказал Амори. – Наслышан я о монголах, а новгородские товары – меха, воск, мед – наш орден берет у ганзейских купцов из Любека.
Девушка осторожно улыбнулась и кивнула, внимательно рассматривая рыцаря. Высокий, светловолосый, широкоплечий, пожалуй, шрам немного портил его лицо, а еще он постоянно хмурился, от чего насупленные складки сбегались к переносице. Вдруг она поняла: “да он же очень похож на варягов”. Зорянка-Люси повернулась к монголу и что-то спросила. Тот пожал плечами и перевел озадаченному тамплиеру ее вопрос:
– Зорянка… Люси спрашивает, ты из викингов? Северных воинов?
Рыцарь кивнул с улыбкой.
– Мои предок Хрольф приплыл со своими воинами из Норвегии больше трех веков назад. А что похож?
– Угу. Среди нас живет много викингов, мы зовем их варягами, – перевел Четгер Яриг слова девушки.
После знакомства все немножко расслабились и, по крайней мере не смотрели с опаской друг на друга.
– Ну что же, – улыбнулся Амори, – Волхв и Ворожея, как я понимаю, прибыли?
– Теперь и Воин с нами, сошлись пути трех, – ухмыльнулся в ответ Четгер.
– Откуда вы знаете мой язык?
– Люси пока только понимает, но еще плохо изъясняется. К счастью, она говорит на латыни, вот я учу ее и языку франков. Ученица она способная, быстро схватывает, да и очень эти два языка похожи.
Люси внимательно прислушивалась к их диалогу и радостно кивала, когда улавливала суть.
– А меня научили отправленные вашим Папой монахи Джиованни Карпини и Бенедикт Полак, – пояснил шаман. – Мой хан Бату повелел мне сопровождать их в Сыр-Орду и обратно на поклон к великому хану Гуюку. Ох, и намучился я с ними! Монах Джиованни был столь тучен, что с трудом мог ходить, приходилось разыскивать для него телеги на заставах и еще перетаскивать его в труднодоступных местах силами четырех человек. С другой стороны, весельчак был еще тот, во всем видел положительную сторону, грустил только из-за отсутствия обильной еды в походе.
– А как вы встретили… – Амори замялся, пытаясь подобрать правильное слово, – загадочного монаха?
Шаман нахмурился, снял остроухую лисью шапку, вытер неторопливо намокший лоб и многозначительно произнес:
– У каждого из нас свое начало истории, да вот будущее общее. Попробую рассказать за обоих.
Он обернулся к своей спутнице, словно спрашивая ее одобрения, задумчиво почесал голову и начал.
Шаман. Любовь
