Читаем без скачивания «Родного неба милый свет...» - Виктор Афанасьев

Ропот, даже протест против воли «творца»… Страсть самоотречения ради возлюбленной:

С каким бы торжеством я встретил мой конец,Когда б всех благ земных, всей жизни приношеньемЯ мог — о сладкий сон! — той счастье искупить,С кем жребий не судил мне жизнь мою делить!..Когда б стократными и скорбью и мученьемЗа каждый миг ее блаженства я платил:Тогда б, мой друг, я рай в сем мире находилИ дня как дара ждал, к страданью пробуждаясь;Тогда, надеждою отрадною питаясь.Что каждый жизни миг погибшия моейЕсть жертва тайная для блага милых дней,Я б смерти звать не смел, страшился бы могилы.О незабвенная, друг милый, вечно милый!Почто, повергнувшись в слезах к твоим ногам,Почто, лобзая их горящими устами,От сердца не могу воскликнуть к небесам:«Всё в жертву за нее! вся жизнь моя пред вами!»Почто и небеса не могут внять мольбам?

В этом стихотворном монологе гений Жуковского прорвался в новые поэтические сферы: это уже не «приятная меланхолия» сентименталистов, это новая романтическая поэзия — вулканически взорвавшаяся жизнь человеческого духа.

4

Вышел первый номер «Вестника Европы» за 1808 год. На обложке — гравированный портрет Марка Аврелия. Каждую часть журнала, состоящую из четырех номеров, Жуковский будет снабжать общей обложкой с портретом какого-нибудь исторического лица. На титульном листе: «Вестник Европы, издаваемый Василием Жуковским». Журнал небольшого формата, печатан на синей бумаге.

Первый номер — чуть ли не самый ответственный: тут все должно быть продумано особенно тщательно, ведь нужно привлечь расположение читателей. Жуковский открыл эту книжку программной статьей «Письмо из уезда к издателю», которой он придал полубеллетристическую форму: в ней создал Жуковский портрет пожилого провинциала Стародума, взяв имя положительного героя из произведений Фонвизина. Стародум был душой своего местного общества и любил словесность. «Поздравляю тебя, любезный друг, с новой должностью журналиста! Наши провинциалы обрадовались, когда услышали от меня, — пишет уездный корреспондент, — что ты готовишься быть издателем „Вестника Европы“; все предсказывают тебе успех; один угрюмый, молчаливый Стародум качает головою и говорит: „Молодой человек, молодой человек! подумал ли, за какое дело берешься! шутка ли выдавать журнал!“ Ты знаешь Стародума — чудак, которого мнение редко согласно с общим, который молчит, когда другие кричат, и хмурится, когда другие смеются; он никогда не спорит, никогда не вмешивается в общий разговор, но слушает и замечает, — говорит мало и отрывисто, когда материя для него непривлекательна, — красноречиво и с жаром, когда находит в ней приятность. Вчера Стародум и некоторые из общих наших приятелей провели у меня вечер, ужинали, пили за твое здоровье, за столом рассуждали о „Вестнике“ и журналах, шумели, спорили; Стародум по обыкновению своему сидел спокойно, на все вопросы отвечал: да, нет, кажется, может быть! Наконец спорщики унялись, разговор сделался порядочнее и тише; тут оживился безмолвный гений моего Стародума: он начал говорить — сильно и с живостию; литература его любимая материя».

В речи Стародума Жуковский высказал свои собственные суждения: «До сих пор „Вестник Европы“, — скажу искренне, — был моим любимым русским журналом… Обязанность журналиста — под маскою занимательного и приятного скрывать полезное и наставительное. Средства бесчисленны: к его услугам богатства литературы чужестранной и собственной, искусства и науки; бери что угодно и где угодно; единственное условие — разборчивость… Первое достоинство журнала — разнообразие… Ожидаю великой пользы от хорошего журнала в России!.. хороший журнал действует вдруг и на многих; одним ударом приводит тысячи голов в движение… Итак, существенная польза журнала — не говоря уже о приятности минутного занятия — состоит в том, что он скорее всякой другой книги распространяет полезные идеи, образует разборчивость вкуса, и, главное, приманкою новости, разнообразия, легкости, нечувствительно[79] привлекает к занятиям более трудным, усиливает охоту читать, и читать с целью, с выбором, для пользы!.. Охота читать книги — очищенная, образованная — сделается общею; просвещение исправит понятия о жизни, о счастии; лучшая, более благородная деятельность оживит умы».

Это была программа воспитания общества — Жуковский поставил себе не только литературные, но и просветительские цели, следуя в этом за Новиковым и Карамзиным. Он справедливо полагал, что сначала надо развить в обществе охоту к чтению, разборчивость, вкус. А в ту пору печаталось и находило сбыт немало ничтожной беллетристики и не менее ничтожных журнальчиков.

ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ ЖУРНАЛА «ВЕСТНИК ЕВРОПЫ» ИЗДАВАВШЕГОСЯ В. А. ЖУКОВСКИМ.

Что читали московские обыватели в то время? «Раскройте „Московские ведомости“! — говорит Стародум-Жуковский. — О чем гремят книгопродавцы в витийственных своих прокламациях? О романах ужасных, забавных, чувствительных, сатирических, моральных и прочее и прочее. Что покупают охотнее посетители Никольской улицы в Москве? Романы. В чем состоит достоинство этих прославляемых романов? Всегда почти в одном великолепном названии, которым обманывают любопытство. Какая от них польза? Решительно никакой».

«Обращение с книгою приготовляет к обращению с людьми», — говорит Стародум-Жуковский.

«Наш друг, посвящая себя трудам писателя, должен забыть приятную рассеянность большого светского круга: желание в нем блистать противно спокойным занятиям автора… Уединение пусть будет главным театром его действий… А слава?.. Но что такое слава? Одобрение всеобщее, тихий приговор немногих, который с покорностью повторяет бесчисленная толпа вслух; вдали она привлекательна, вблизи — ничтожна», — продолжает Стародум. Отсюда видно, к какой подвижнической жизни готовился Жуковский.

Говоря о литературной критике, Стародум-Жуковский замечает: «Что прикажете критиковать? Посредственные переводы посредственных романов? Критика и роскошь — дочери богатства, а мы еще не Крезы в литературе!.. Критика самая тонкая ничто без образцов! А много ли имеем образцов великих? Нет, государи мои, сначала дадим свободу раскрыться нашим гениям, потом уже, указывая на красоты их и недостатки, можем сказать читателю и автору: восхищайся, подражай, будь осторожен! В этих трех словах заключена вся сущность критики».

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});