— Уже обратил.
Он тяжело вздохнул:
— Сет, ты начинаешь меня раздражать.
— Подумать только, какая новость! — скрестив на груди руки, я буравил наставника взглядом. — Итак, что это за ученики? Как та, что нашлась в Цитадели? И многих вы отправили наблюдать за Бавкидой?
— Я не думаю, что слово «ученики» здесь уместно, — отозвался мастер, однако опустив ответ на более значимый вопрос. — Даже у тебя больше смысла носить это звание, чем у тех, кого я имел несчастье тренировать. — Он предупреждающе поднял ладонь: — Только не начинай устраивать истерик. Принципы Адис Лейр меня не волновали уже тогда, так что свои поиски последователей и их обучение я проводил без каких-либо зазрений совести.
— И что же с ними со всеми стало? — снова повторился я.
— По-моему, ты мог бы и сам об этом догадаться, — странное дело, но обычно невозмутимое лицо Аверре вдруг отразило неприятие, питаемое им к данной теме, словно причиняющей боль.
Экая неожиданность, подумал я, хотя и не поверил: состроить скорбную физиономию много ума не надо, тем более такому эксперту, как он.
— Разум каждого из них оказался не готов к нагрузке, которой мне пришлось их подвергнуть. Прежде, чем возвести нового претендента в ранг алита, Адис Лейр долгое время подготавливают его, но даже в этом случае не исключен провал. Ты ведь знаешь, что больше половины отсеивается сразу же, и еще часть — во время обучения.
— Отсеиваются? — переспросил я с мрачной усмешкой. — Они сходят с ума, мастер. Некоторые умирают.
— Не суть, — отмахнулся он. — Факт в том, что моя затея с треском провалилась и настоящим учеником я так и не обзавелся. Пожалуй, это была одна из худших идей, которые у меня когда-либо возникали. Во многих областях науки я — гений, но учитель из меня никудышный.
Признание Аверре едва не вырвало из меня неподобающий смешок, и я подумал: а стоит ли мне и в дальнейшем именовать его своим наставником?
Но были еще вопросы, которые я собирался задать:
— Откуда Эйтн известно о вашей деятельности? — Он был продиктован вовсе не любопытством. На тот момент мне казалось жизненно необходимым знать, насколько крепки семейные узы Аверре, чтобы в один прекрасный момент вдруг не оказаться между молотом и наковальней, когда этим двоим случится выяснять отношения.
Ответ мастера меня удивил:
— Эйтн — единственное существо во Вселенной, которое я люблю без памяти. Она очень многое значила для меня и до сих пор значит. Но даже родственные чувства не могли бы подвигнуть меня на то, чтобы посвятить ее в суть своих исследований, если ты об этом.
— Но ведь она о них узнала, — заметил я. — Как?
Если мой тон и показался Аверре неуважительным, то виду он не подал.
— Она никогда не была обычным ребенком. Слишком сообразительна, слишком любопытна, настолько, что, пожалуй, переплюнет в этом тебя. Временами я думаю, что сложись обстоятельства иначе, из нее вышел бы первоклассный элийр. Можешь не делать такое лицо, я говорю это вполне серьезно.
Громко фыркнув, я отвернулся к ночному городу, как вдруг меня осенила сумасшедшая догадка. Резко повернув голову назад, я спросил то, о чем Аверре все никак не мог решиться сказать:
— Мастер, вы и ее пытались обучить?!
Он не смутился и не отвел взгляда, а воинственно уставился на меня:
— Мне все равно, что ты об этом думаешь. — Но в глубине его глаз виднелся стыд за то, что он на это решился. — Я видел ее потенциал и знал, что обязан его использовать в великих целях, а не так, как планировала моя сестра. Но, как я уже сказал, излишняя самоуверенность привела к трагедии — Эйтн едва не умерла. Чудовищными усилиями мне удалось не допустить этого и скрыть правду от ее матери. И, все-таки, последствия были — девочка изменилась до неузнаваемости. — Аверре отвернулся, облокотившись о балюстраду. — Всякий, увидев ее, удивится, как очаровательна она и мила, но никто и не догадается, что в душе Эйтн похожа на Яртеллу — такая же ледяная и непробиваемая, как сама планета. Она тоже может видеть Тени, но не так, как мы с тобой. С помощью Теней она способна подавить и очаровать любого. Многие считают, что быстрое продвижение по служебной лестнице — результат влияния Риссы на Совет, но на самом деле, это собственное достижение Эйтн. Свой пост во главе Внешних Исследований она получила сама.
Впервые став участником столь откровенного разговора с наставником, я чувствовал неудобство от того, что все это не кажется мне настоящим. Но вместе с тем, я понимал, как глубоко, наверное, несчастен сам Аверре, ведь именно он был виноват в том, что случилось с его любимой племянницей. А еще я был удовлетворен тем, что получил хоть какое-то объяснение заинтересованности Эйтн в стремлении постичь суть лейров и ее острую нелюбовь к ним, читавшуюся буквально в каждом взгляде, брошенным в мою сторону.
— И что нам с этим делать? — негромко поинтересовался я.
— Что делать? То, о чем я тебе сказал ранее — наблюдать. Это твоя главная задача.
Что ж, может оно даже и к лучшему, но для большей ясности, я решил сказать:
— Ее помощница была в Архиве в тот день, когда убили мадам Чи» Эмей.
Аверре посмотрел на меня внимательно:
— И что с того? Судя по твоим словам, она все время находилась при тебе, так что убийцей быть не могла, не так ли?
Я кивнул.
— Ну так и забудь об этом. Оставь расследование на совести Гетта. Ведь ты не сделал ничего, что могло бы бросить на тебя тень его подозрений, верно?
— Конечно, нет.
Соврать Аверре было несложно. Сложнее оказалось сделать так, чтобы ему не стало об этом известно, а тут уж все зависело от дальновидности ищейки-капитана. В ответ на мою завуалированную просьбу продолжить изучать это дело самостоятельно, мастер ясно дал понять, что не одобрит этого. Но я-то остановиться теперь не мог. Схожие улики на местах обоих преступлений сделали расследование почти личным.
— Ладно, — наконец сказал Аверре. — Пора вернуться в зал, не то хозяева подумают недоброе.
Глава 11 Взгляды
Вечеринка затянулась почти до самого рассвета, но гости расходиться не спешили. Все как один внимали Аверре, веселившему публику новыми порциями небылиц о своих якобы подвигах. Я и не подозревал, насколько он, оказывается, искушен в мастерстве рассказывания баек, и раз или два ловил себя на том, что сам с открытым ртом вслушивался в, порой, ну просто невероятный бред, забыв о том, что только что клевал носом от желания провалиться в сон. Ни Эйтн, ни ее наперсницы нигде не было видно, и я со все возрастающей нервозностью долбил пальцами по подлокотнику кресла, в ожидании конца этой провинциальной феерии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
