— А если я откажусь? — спросил молодой человек.
Коммерсанты переглянулись.
— Для начала наша таможня найдет на этих судах контрабанду.
Адриан мысленно чертыхнулся. Это вот «наша таможня» было сказано с таким апломбом, что сомневаться не приходилось. Она, таможня, контрабанду непременно найдет.
— Затем будет назначено исследование табака с целью убедиться, что в нем нет ядов. Вы же понимаете, у республики масса врагов.
«Бог мой!» — подумал Адриан. Он уже понимал, что эти господа не раз отмачивали такой номер.
— Хорошо, я подумаю, — заявил он.
— Только недолго! — предупредили его.
Это была долгая и трудная дорога, и самыми тяжелыми были остановки в селениях. Анжелика приказывала сгрузить зерно и муку. Парни, плечистые, еще вчера крепкие, смотрели на еду так, как должны были бы поглядывать на девушку.
Понятно, что наступил момент, когда Анжелика к этому привыкла, и тогда началось другое. Она стала видеть, как одни, получив долю, смотрят только внутрь себя, а другие — на своих младших. Девушка уже знала, что теперь произойдет. Первые жадно пожрут муку, как она есть, и умрут. Вторые донесут ее до очага, для всех.
Она покупала и раздавала в каждом городе, на любой остановке. Анжелика прекратила такую благотворительность лишь тогда, когда поняла, что лица этих парней повторяются уже четвертое селение подряд. Они иные, жадные, а не голодные. Впрочем, это произошло уже возле самого Бордо.
Там все кончилось. Город был иным. Люди там болели, экономили, но хотя бы не голодали. Глаз Анжелики давно различал такие вещи.
Огромный порт, весь бесконечный город трудился, зарабатывал напряженно и деловито, что бы там ни происходило в столице или провинции.
Здесь и жила ее единственная подруга во всей Франции.
— Где мне найти маркизу де Фонтене? — спрашивала она прохожих.
— Здесь очень много эмигрантов, мадемуазель! — отвечали ей.
Бордо, формально подчиняющийся Парижу и даже имеющий свои коммуны, на деле принадлежал здешним буржуа. Деньги интересовали их куда больше, чем идеи. Поэтому даже эмигранты, приговоренные к смерти оптом, заочно, ходили по улицам без опаски. Новенькая, сияющая краской гильотина тихо ржавела на площади под мелким, едва моросящим дождем.
Анжелика откуда-то помнила, что отец ее подруги Франсиско Кабаррюс не только испанский посол во Франции, но и крупный банкир. Поэтому, недолго думая, она зашла в первый же банк. Уже через полчаса девушка подходила к зданию местного представительства французской Ост-Индской компании. Ей посоветовали искать Терезию именно здесь.
— Маркиза де Фонтене сейчас участвует в совещании, — сразу же сказал ей секретарь.
Анжелика покачала головой. Годы, конечно, идут, но представить, как ее девятнадцатилетняя подруга участвует в совещании, проводимом в представительстве Ост-Индской компании, как-то не получалось. Если верить бабским сплетням из салона мадам Ролан, так у Терезии иных забот, кроме как переспать с очередным членом конвента, и не было.
— Желаете чая? Кофе? — предложил секретарь. — Дамская комната здесь налево.
Анжелика рассмеялась, прошла в будуар и замерла. У окна сидела гувернантка, а на ее коленях дремал мальчишка с глазами Терезии Кабаррюс.
— Бог мой! — Анжелика подошла и присела напротив. — Какой большой у Терезии парень! Как звать?
— Девин Теодор, — гордо сообщила гувернантка. — Вчера четыре года исполнилось.
Анжелика вздохнула. Ее жизнь так и шла непонятно куда.
Где-то далеко хлопнула дверь, зазвенели, эхом отдаваясь от высоченных потолков, голоса. Девушка поднялась и в следующий миг увидела Терезию.
— Ты? — Подруга стремительно двинулась к ней. — Ну, здравствуй!
Они обнялись.
— Как ты? Откуда? — Терезия заглянула ей в глаза. — Прямо с Мартиники? Где остановилась? Ты одна или с отцом?
Анжелика принялась было отвечать и тут же разревелась. Слишком уж много всего произошло. Они сели у окна. Терезия приняла сына, потянувшегося к ней. Она слушала подругу до тех пор, пока та не выплеснула на нее все до капли.
— Что ты думаешь делать теперь? — осведомилась Терезия.
Анжелика пожала плечами. У нее не было целей и планов.
— У тебя-то как дела?
— Плохо, — отмахнулась подруга. — Англичане теснят нас в Индии. А я как раз из числа основных акционеров. Даже не представляю, что делать.
Анжелика усмехнулась. Терезия вовсе не была тем чудовищем, озабоченным только постелью, каким ее старательно пытались выставить в Париже.
— Ничего смешного! — Подруга по-своему поняла ее ухмылку. — Мы отвечаем за поставки селитры для Арсенала. Если сорвем сроки хоть на неделю, то сразу угодим в списки подозрительных. Здравствуй, мадемуазель Гильотина.
— А вы не срывайте, — сказала Анжелика и улыбнулась.
Она не могла поверить в то, что эту прелестную головку запросто можно отрубить.
Терезия вздохнула и заявила:
— Наш флот блокирован. Нам просто не на чем возить селитру из Индии.
Анжелика непонимающе вскинула брови.
— У вас же полная бухта кораблей! Я сама видела. Наймите их.
— Мы думали так и сделать, — кивнула Терезия. — Но американцы решили держаться нейтралитета, а хозяин этого флота мистер Хендерсон неглуп и предпочитает возить только табак. Он не станет доставлять во Францию сырье, необходимое для ведения войны.
«Хендерсон?» — подумала Анжелика.
Она готова была поклясться, что знает эту фамилию, и очень беспокоилась за подругу.
— Это действительно так для тебя опасно? — спросила девушка.
Терезия кивнула.
— Не только для меня. Мадам Лавуазье тоже акционер. Если мы сорвем поставки, то пощады нам не будет.
Анжелика рывком поднялась.
— А ну-ка, подожди!
Она отошла в сторонку, достала из сумочки потрепанный темный томик и стремительно перелистала его.
Вот оно!
Мистер Хендерсон входил в число должников ее отца. Прямо сейчас в деньгах она не нуждалась, но ей было глубоко безразлично, какой вексель выдернуть следующим. Если это может помочь Терезии и мадам Лавуазье, которые были ей дороги, то почему бы и нет? Анжелика сосредоточилась и аккуратно вырвала цветастый, красиво оформленный документ.
— Не переживай, Терезия, — сказала она, повернувшись к подруге. — Теперь у флота мистера Хендерсона другой владелец — я.
Охотник двигался за графиней д’Ами след в след. Девушка сорила золотом широко, щедро и совершенно не думая о последствиях. Оставалось только удивляться тому, что ее просто не убили и не ограбили, но, как известно, Бог бережет дураков и пьяниц. А может, все дело в том, что Анжелика двигалась чересчур быстро и местные разбойничьи шайки, коих в каждой провинции насчитывалось по несколько десятков, просто не успевали сообразить, какая сладкая добыча проплывает прямо у них под носом?
