— Не подойдешь!
— Исключено, — подтвердил агент. — Год назад его пытались ограбить…
Охотник жестом призвал его к молчанию. Он хорошо представлял, как выглядели эти незадачливые грабители спустя полминуты. Вопрос был в том, куда мсье Кабаррюс и его компания направляются.
— В порт идут, — подал голос агент.
— Уверен?
— Конечно. Это у мсье Кабаррюса основной маршрут. Он в Испанию только морем ездит.
Охотник подал кучеру знак. Экипаж тронулся, двинулся вслед, обогнал, встал.
— Бесполезно.
Анжелика уже ступила на черные доски причала. Она находилась совсем рядом, но взять ее было нельзя!
Аббат получил известия о нейтралитете Америки 22 апреля 1793 года, спустя час после того, как посол этой страны официально известил об этом республиканские власти.
— Вот, значит, как! — пробормотал он, потирая кулак, и не выдержал — изо всех сил ударил в дубовый шкаф.
Дверца хрустнула и с грохотом слетела с петель.
Братья, которым Аббат помогал в самые сложные мгновенья их судьбы, струсили уже второй раз. Ни французские офицеры-добровольцы, посланные в Америку, ни даже денежный заем, по которому Вашингтон расплатился лишь 25 февраля, основанием для ответной любезности не стали. Аббат покачал головой и от всей души врезал по второй дверце.
Он понимал, почему советники Вашингтона предпочли спрятаться под одеялом. Как только полыхнула Вандея, всем стало ясно, что Британия настроена серьезно. Кое у кого возникла иллюзия, что вся северо-западная часть Франции вот-вот отвалится от Парижа.
Нант все еще принадлежал республике, но река Луара — главная транспортная артерия края — была блокирована мятежниками. Значит, и сам край, прямо как конечность, в которую не поступает кровь, был обречен на отмирание и ампутацию.
Это многое меняло. И всему виной — паршивый вексель, предъявленный Анжеликой Беро к оплате на 2 месяца и 6 дней раньше срока.
Тем временем напряжение нарастало. В Париже идти на фронт не хотел никто: ни сторонники «бешеных», ни золотая молодежь. Полномочия по проведению призыва целиком легли на коммуны. Бедные и богатые повалили на собрания секций, чтобы криками подавить оппонентов и провести «правильное» решение. В ход пошли угрозы, кулаки, стулья. В конечном счете все решало число поднятых рук. Накал борьбы был таким острым, что генеральный совет трусовато постановил отправить в армию молодых чиновников. Это решение «вызывало меньше неудобств».
А в первые дни мая так называемая умеренная молодежь начала одерживать верх над санкюлотами. Они были сыты, им было что терять. Секции коммуны, еще вчера самые «бешеные», начали принимать довольно умеренные решения.
Понятно, что Робеспьер встревожился. Он немедленно провел решение платить санкюлотам за каждое посещение собрания, но пока стопорилось все. Чересчур грамотная парижская молодежь прогоняла санкюлотов, а его просто поднимала на смех.
Так долго продолжаться не могло. Но стоило Аббату углубиться в сводки в попытке понять, чем выровнять политический баланс, как ему принесли копию официального письма о внезапном аресте 103 американских судов в порту города Бордо и — главное! — донесение от Охотника. Тот сообщал, что Анжелика Беро предъявила к оплате второй вексель. Аббат застонал и опять впился взглядом в ровные, рубленые строки.
Странных совпадений было многовато. Во-первых, Адриан и Анжелика опять сработали в паре. Судя по контексту событий, главный повод для того, чтобы задержать суда в порту, дал Адриан, закупивший эту партию табака совершенно безумных размеров. Анжелика, видимо, слегка припоздала, зато довела ситуацию до финала.
— Ничего не понимаю! Они не могут действовать сообща!
Дальше — больше. Анжелика не просто создала повод для массы ненужных недоразумений между Францией и Америкой, но еще и помогла выкрутиться семейке Кабаррюс!
Аббат тяжело выдохнул. Французская Ост-Индская компания была одним из основных ресурсов страны. Операция по ее отъему готовилась давно и тщательно. Нет, блокирование англичанами флота компании было делом не его рук, но эта временная задержка оказалась полезной. Селитры арсеналу пока еще хватало. При этом появлялся повод казнить нескольких акционеров и завладеть их имуществом.
На днях в Париж приезжал султан, которого звали Типу. Он получил от Аббата исчерпывающие инструкции и готов был поднять в Индии мятеж. Даже при самом худшем раскладе англичане были бы вынуждены перебрасывать ресурсы, а не заниматься французским флотом. Но появилась Анжелика, и все полетело в тартарары.
— И что теперь делать?
Аббат глянул на календарь. Протащить в конвенте решение об аресте всех американских судов, нагруженных имуществом неприятеля, следовало уже завтра, 9 мая 1793 года. Штаты просто обязаны думать, что инцидент в Бордо — не просто каприз судьбы, а именно месть за нейтралитет. Иначе их к сотрудничеству не склонить. Но в целом…
Аббат вытащил свою схему, расстелил ее на столе и сокрушенно покачал головой. Слишком уж многие события происходили преждевременно. Стройный, филигранно выверенный план трещал по швам. Значит, пройдет совсем немного времени, и буржуа начнут одерживать верх. Вот тогда все рухнет.
«Придется вызывать Спартака», — решил Аббат.
Анжелике Беро помог сменить имя все тот же Франсиско Кабаррюс, прямо перед отплытием, здесь же, в большой зале представительства.
— На этот случай я держу при себе собственного председателя коммуны, — пояснил он. — Поэтому процедура будет совсем не сложной. — Маленькая, затерянная в горах, но самая настоящая коммуна с печатью и всеми правами. Имя вам сменят за несколько минут, и документы будут настоящие.
— Никто не узнает моего подлинного имени? — не поверила Анжелика.
— Может, и узнает, но концов не найдет. — Отец подруги улыбнулся. — Все бумаги этой коммуны регулярно сгорают при пожаре.
Он подал знак секретарю, и вскоре появился председатель коммуны, по виду обычный клерк.
— Рекомендую имя Жанетта, — серьезно предложил этот человечек. — Оно очень популярно в народе.
«Ужас какой!» — подумала Анжелика.
— А фамилия? Может, оставим д’Ами?
Мсье Кабаррюс покачал головой.
— Забудьте и об этой фамилии, и об усадьбе, купленной вами. Ручаюсь, там давно уже работает прокуратура. Возьмите что-нибудь попроще, например, Молле.
Анжелика криво улыбнулась. Она и помыслить не могла, что будет носить фамилию «Теленок», но сочетание «Жанетта Молле» смотрелось вполне органично.
— Да и молодому человеку надо что-то новенькое подобрать. — Банкир склонился над бумагами председателя коммуны — Например, Жан. А что? Жан и Жанетта.
