Менас не находил слов. Постепенно его охватывало оцепенение. Той ночью на кухне, когда Ная рассказывала о своей семье, страдания на ее лице и в голосе казались искренними. Была ли она просто хорошей актрисой? Что еще важнее, был ли Менас настолько глуп? Стал ли он для нее лишь легкой мишенью?
— Согласно документам, полученным от тайной полиции, Ная начала выполнять мелкие поручения для «Красного пера», чтобы заработать на пропитание и выжить на улицах. В тринадцать или четырнадцать она уже получала задания от Шестерок и переправляла оружие. Сначала маленькие партии, но Ная была очень хороша. Вскоре она неплохо зарабатывала. Где еще, по-твоему, сиротка достала деньги, чтобы в восемнадцать лет открыть собственный ломбард?
Менас не знал ответа. Он помнил их разговор о перевозке оружия. Что Ная тогда сказала? Что они не смогут обеспечить безопасность каждой партии? Уж не пыталась ли она окольными путями сообщить, что ее люди собирались украсть оружие?
Меня чувствовал себя преданным. Жгучая боль была такой сильной, что угрожала выжечь из него саму жизнь. Он со всеми потрохами купился на слезливую историю. Менас ведь считал Наю своей единственной. И когда Флайр хотел ее забрать, боролся за нее. Показывал ей лишь доброту, любовь и терпение, в то время как она ему врала.
— Я должен ее допросить, — Террор положил руки ему на плечи. — По закону Ная все еще считается твоей собственностью, поэтому я вынужден просить твоего согласия. Но заявляю прямо, я готов перепрыгнуть через голову Ви, чтобы получить разрешение. Пожалуйста, — мягко попросил он, — разреши мне. Позволь помочь тебе. Я не могу избавить тебя от тюрьмы, но если бросишь Наю, спасешь себе жизнь. Ты должен сотрудничать.
Менаса пошатывало от ужаса происходящего. У него просто не осталось выбора. Откажись он и попытайся защитить женщину, которую успел полюбить, Террору все равно достаточно было одного звонка по спутниковому телефону, чтобы получить разрешение делать с Наей что угодно. Но в случае согласия Менас мог избавить ее от некоторых особо безобразных моментов.
— Я не допущу, чтобы Тормент и пальцем к ней прикоснулся, — спокойно заявил Вишес. — Пускай она террористка, но я не позволю на своем судне пытать женщин.
Глядя на Наю, Менас никак не мог поверить, что она легко его одурачила. Хоть что-нибудь между ними было настоящим? Или одни сплошные уловки? Едва ли. Ная не могла сфальсифицировать их связь. Не могла изобразить глубокую привязанность во время занятий любовью.
Но чувства Менаса к Нае не перечеркнули ужасную правду. Сознательно или нет, он снабжал информацией крота, в результате чего погибли его братья по оружию. Менас знал, что вина будет терзать его до последнего вздоха.
— Допроси ее.
— Мне жаль, что так вышло, Менас, — Террор вздохнул с облегчением и похлопал Менаса по плечу. — Я не хотел, чтобы…
— Я знаю, — в глубине души Менас надеялся, что у Наи были серьезные основания для предательства. Тогда оно хоть и не стало бы приемлемым, но хотя бы понятным. Менас не сводил глаз с Наи, пытаясь запомнить каждую черту пленительного лица. Кое в чем он не сомневался. Покидая комнату, Менас видел свою жену в последний раз.
— Тормент, отведи его в соседнюю камеру и возьми у него показания. Когда закончишь, подай отчет генералу.
— Пойдем, Менас, — взял его за руку Тормент, — я сделаю все быстро и совсем не больно.
Менас не оценил шутку висельника. Склонив голову от стыда, он отказывался встречать сострадательный взгляд Вишеса. Он подверг опасности каждого солдата и пилота в секторе. Менас не хотел сочувствия и не считал себя заслуживающим его.
— Менас, все будет в порядке, — Вишес схватил его за плечо и ободряюще сжал.
Но Менас знал, что в порядке ничего не будет.
Глава 16
Ная снова поглядела на дверь. От долгого сидения на стуле у нее затекли ноги. Она попыталась подвигать ими, чтобы наладить кровоток, но добилась лишь того, что у нее начали гореть икры и лодыжки. Ей нужно было в туалет, и у нее пересохло во рту. Урчание в животе напомнило о пропущенном завтраке с Хэлли.
От абсолютно белых стен и невыносимо яркого света у Наи закружилась голова. Грудь сдавило от зачатков клаустрофобии. Стараясь дышать размеренно, Ная сложила руки на стол, наклонилась вперед и опустила на них голову.
«Дыши, просто дыши», — как давно ее забрали у Менаса? Часа три назад? Четыре? Она не знала. Ей казалось, что больше. У него были проблемы? Ная молилась, чтобы у Менаса все было хорошо. Не его вина, что бы она ни натворила в прошлом.
Закрыв глаза, Ная чуть не посмеялась над иронией ситуации. Еще вчера ее допрашивали в качестве сексуальной игры. Теперь же она дрожала от страха, и ее фантазия неуклонно оборачивалась самым настоящим кошмаром.
Внезапно герметичная дверь зашипела, и просигналили отпиравшиеся замки. У Наи скрутило живот, и она неимоверным усилием подавила рвотный позыв. Ей нужно было держаться. Менас уже искал способ спасти ее. Пускай Ная не доверяла ему настолько, чтобы раскрыть все карты, но он не мог не догадываться о силе ее чувств. Конечно, узнав о ее прегрешениях многолетней давности, Менас рассердился, но все равно придумал бы способ помочь ей. Он не был ни матерью Наи, ни ее братом, ни одним из прочих предателей в ее жизни. Менас был особенным и любил ее. Она верила в его любовь всеми фибрами своей души.
Террор вошел в комнату для допросов с чванством человека, считающего себя неприкосновенным. За ним следовал мужчина со следами побоев на лице и сломанной рукой. Он занял место у двери. Террор шагнул к Нае. Подмышкой он нес коричневую папку и планшет в свободной руке. Такие папки были Нае знакомы. Она уже видела их в Городе и в Конноре, когда ее брали под стражу.
— Прости, что заставил ждать, — заявил Террор, усевшись напротив нее и положив папку на стол. — Допрос Менаса занял больше времени, чем я ожидал.
Слова Террора были как удар в живот, но Ная не позволила эмоциям отразиться на лице. Оттолкнув страх за мужа, она постаралась приглушить чувства. Террор и Менас были друзьями. Террор не стал бы допрашивать своего друга, значит, сейчас лишь играл.
— Познакомься с Пирсом. Одним из моих агентов, — потянувшись к своему карману, Террор достал маленький леденец. Он неспешно развернул его и засунул в рот. Совершенно расслабленный, Террор откинулся на спинку стула. — Я уверен, к настоящему времени ты уже догадалась, что я совсем не клерк в отделе логистики.
— Нет? Серьезно? Я в шоке, — опыт прошлых арестов говорил, что за ехидство можно получить ботинком по лицу или того хуже, но Ная не удержалась. Сарказм всегда был ее непроизвольной защитной реакцией на страх.
— Конечно, ты читаешь меня так же легко, как и я тебя. Девочка из ломбарда в Конноре? — фыркнул Террор. — Едва ли.
— Кажется, твой радар сломался, — однако Ная задрожала в сомнениях. В чем именно ее подозревали? — Я на самом деле просто девочка из ломбарда в Конноре.
— Ная, финал не обязательно должен быть плохим, — Террор зажал конфету между зубами, нервируя Наю своим непоколебимым взглядом. — Ты можешь признаться прямо сейчас, и я подергаю за кое-какие ниточки, чтобы тебе смягчили приговор. Сотрудничай со мной, и я отплачу тебе признательностью, — приговор? У нее зачастило сердце, но она постаралась взять свои физические реакции под контроль. — Расскажи мне о Захвате.
— О чем? — поморгала Ная.
— О Захвате.
— Тем утром было прохладно. На мне были шорты. Я собрала волосы в хвост. Бежала со своей подругой Дженни. Пели птицы. Было немного пасмурно, — отбарабанила Ная. — Я достаточно рассказала?
Причмокнув, Террор выпрямился на стуле. Ей пришлось постараться, чтобы не отодвинуться от него, но демонстрация слабости обеспечила бы ему легкую победу.
— Я знаю, что твоего имени не было в первоначальном списке. И в лотерее не вытянули твой номер. Ты купила себе место. Зачем?
Значит, вот в чем ее обвиняли? Наю притащили сюда, потому что она нарушила какое-то правило?
