Читаем без скачивания Весь Роберт Хайнлайн в одном томе - Роберт Хайнлайн
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ничуть не удивлюсь, если это так. Ты была обута, когда зачинала его?
— Что? Папа, что за гадости ты говоришь!
— Слушай, когда тебе говорят: в следующий раз перед этим обязательно разуйся.
Беседуя с дочерью, Хью одновременно пытался определить, в каком положении находится ребенок — головкой вниз или, Боже избавь, поперек. Как оказалось, сделать это он был не в состоянии. Поэтому он улыбнулся Карен и солгал:
— Прекрасно, бутсы нас не побеспокоят, поскольку он расположен головкой прямо вниз, именно так, как надо. Надо думать, роды будут очень легкими.
— Откуда ты знаешь, папа?
— Положи руку вот сюда, где моя. Вот его выпуклая головка, вниз которой он и нырнет. Чувствуешь?
— Кажется, да.
— Если бы ты знала столько, сколько я, ты бы не сомневалась. — Но обнаружив небольшое кровотечение, не решился произвести обследование руками: во-первых, он все равно не знал, каким должно было все это быть наощупь, а во-вторых, боялся занести инфекцию. Кое-что могло поведать ректальное обследование, но он опять же не знал, что именно, поэтому не было никакого смысла подвергать Карен этой малоприятной процедуре.
Хью поднял голову и встретился взглядом с женой. Сначала он хотел посоветоваться с ней, но потом решил, что не стоит. Несмотря на то что дети у Грейс были, о деторождении она знала не больше его самого, а дав понять Карен, что он не уверен в себе, он может пошатнуть ее уверенность в благоприятном исходе.
Поэтому он взял свой «стетоскоп» (три последних чистых листа из энциклопедии, скатанные в трубочку) и стал прослушивать сердцебиение плода. Но и здесь его ожидала неудача: он услышал множество различных шумов, которые определил про себя как «бурчание в кишках».
— Тикает, как метроном, — заключил он, откладывая трубку. — Твое дитя в отличном состоянии, девочка, и ты сама тоже. Грейс, вы, кажется, завели журнал: когда начались первые боли?
— Им занималась Барбара.
— Будь добра, сохрани его. А сейчас скажи Дьюку, чтобы он снял ремни со второй кровати и принес их сюда.
— Хьюберт, ты уверен, что они понадобятся? Ни один из моих врачей не советовал мне ничего подобного.
— Это самое последнее новшество, — заверил он ее. — Теперь его применяют во всех больницах. — Хью где-то читал, что некоторые акушерки заставляют рожениц тянуть во время потуг ремни. Он просмотрел все книги, ища подтверждения, но не нашел. Тем не менее здравый смысл подсказывал ему, что это действительно правильно — женщине так легче тужиться.
У Грейс на лице отразилось сомнение, но возражать она не стала и вышла из убежища. Хью собрался встать, но Карен схватила его за руку.
— Не уходи, папа!
— Больно?
— Нет. Я хотела сказать тебе одну вещь. Я попросила Джо взять меня в жены. На прошлой неделе. И он согласился.
— Рад слышать это, дорогая. Тебе достанется настоящее сокровище.
— Мне тоже так кажется. Конечно, в моем положении выбирать особенно не приходится, но Джо мне действительно нравится. Разумеется, мы не поженимся до тех пор, пока я полностью не оправлюсь после родов и не стану сильной и здоровой, как прежде. Сейчас я и подумать боюсь о разговоре с матерью.
— Я ей ничего не скажу.
— И Дьюку тоже не говори. А Барбара все знает и считает, что так будет лучше.
Схватки у Карен начались, когда Дьюк прилаживал ремни. Она вскрикнула, застонала и ухватилась за концы ремней, которые торопливо протянул ей Дьюк. Хью положил руку ей на живот и почувствовал, как сильно он напрягается одновременно с приступами боли.
— Тужься, детка, — посоветовал он, — и старайся дышать глубже — это помогает.
Она глубоко вздохнула и застонала вновь. Казалось, прошла вечность, прежде чем Карен немного расслабилась, вымученно улыбнулась и сказала:
— Ну наконец-то, прошло. Искренне сожалею о звуковых эффектах, папа.
— Если хочешь, кричи на здоровье. Но лучше глубоко дышать. Отдохни немного, пока мы тут разберемся. Джо, тебя придется использовать в качестве повара: я хочу, чтобы Барбара отдохнула, а Грейс будет исполнять обязанности медсестры. Поэтому тебе придется приготовить обед и заодно что-нибудь холодненькое на ужин. Грейс, ты занесла в журнал, когда начались схватки?
— Да.
— Заметила, сколько времени они длились?
— Я засекла, — сказала Барбара. — Сорок пять секунд.
Карен возмутилась:
— Барбара, да в своем ли ты уме! Они длились никак не менее часа.
— Ладно, пусть будет сорок пять секунд, — сказал Хью. — Засекайте время появления схваток и сколько они длятся.
Семь минут спустя начался следующий приступ. Карен постаралась последовать совету отца и дышать глубоко. На сей раз она только слегка вскрикнула. Но когда боль отошла, она уже не в состоянии была шутить и только отвернулась лицом к стене. Схватки были долгими и сильными. Хотя мучения дочери потрясли Хью, он все же немного приободрился: роды как будто обещали быть непродолжительными.
Но получилось совсем наоборот. Весь этот жаркий и трудный день женщина на кровати старалась избавиться от своей ноши. Лицо ее побелело, то и дело она вскрикивала, с каждой потугой живот ее напрягался, мышцы на руках и шее вздувались. Затем, когда схватки отпускали, она откидывалась на подушки, усталая и дрожащая, не в состоянии разговаривать и обращать внимание на что-либо, кроме происходящего с ней.
Дальше стало хуже. Схватки теперь шли с трехминутными интервалами, причем каждая следующая была длиннее предыдущей и, казалось, более мучительной. Наконец Хью посоветовал ей не пользоваться ремнями: он не заметил, чтобы от них был какой-нибудь толк. Она тут же попросила дать их, как будто не слыша, что он сказал. Похоже, ремни помогали ей чувствовать себя немного удобнее.
В десять часов вечера началось кровотечение. Хью заверил дочь в том, что так и должно быть и что это свидетельствует о скором появлении ребенка. Да он и сам поверил в это, потому что вскоре кровотечение прекратилось. Казалось невероятным, что роды могут затянуться еще.
Грейс на что-то рассердилась и встала. Барбара тут же плюхнулась в освободившееся кресло. Хью надеялся, что Грейс решила отдохнуть — женщины дежурили по очереди.
Но через несколько минут его жена вернулась.
— Хьюберт, — сказала она высоким, срывающимся голосом, — я собираюсь вызвать врача.
— Пожалуйста, — согласился он, не сводя глаз с Карен.
— Послушайте меня, Хьюберт Фарнхэм! Вам следовало вызвать врача с самого начала. Вы убиваете ее, слышите? Я намерена вызвать врача, и вам меня не остановить!
— Конечно, Грейс, о чем речь! Телефон вон там, — он указал пальцем на соседнее крыло.
Казалось, Грейс была слегка озадачена, но затем резко повернулась и вышла.