И здесь нельзя не обратить внимания еще на один, очень интересный факт. Отмечая необычность обращения директора ЦРУ к своему резиденту с таким поручением по телефону, Е. М. Примаков не видит ничего необычного в самом факте обращения американского резидента к нему с подобной просьбой.
А, впрочем, стоит ли удивляться.
30 сентября В. П. Баранников сообщил И. И. Андронову, что, по имеющимся у него сведениям, как только началась осада «Белого дома», на Лубянке появились резиденты ЦРУ и «Интеллидженс сервис» и стали ездить туда как на работу. Об этом свидетельствовали их машины, появлявшиеся «во дворе нового здания Госбезопасности»[1322].
Когда позднее Н. М. Голушко задали вопрос, правда ли, что в эти дни «на Лубянке» «находились иностранные советники», он ответил на это так: «Чушь. Эта проблема даже не обсуждалась»[1323].
Возможно проблема приглашения «иностранных советников» действительно «не обсуждалась». Но факт присутствия «иностранных резидентов» осенью 1993 г. на Лубянке министр безопасности не опроверг. А приезжать туда они могли и без приглашения. Разве Е. М. Примаков приглашал Д. Морриса?
Дав «добро» на расправу с российским парламентом, Вашингтон стремился держать события в поле своего зрения. «Есть… опубликованные заявления бывших руководителей российских спецслужб, – утверждает И. И. Андронов, – о том, что они, якобы, отслеживали контакты между Белым Домом и посольством Соединенных Штатов во время осады и накануне штурма. Многим из вас, возможно, не очень известно, что такие контакты были, и довольно интенсивные»[1324].
Что это были за контакты, с кем именно и с какой целью, до сих пор остается неизвестно. Но об одном из них мы можем узнать из воспоминаний самого И. И. Андронова. 22 сентября, пишет он, в «Белый дом» пожаловали «трое американцев»: «два высокопоставленных работника американского посольства и высший чиновник, прилетевший прямо из Вашингтона, чиновник Национального Совета разведывательных служб Соединенных штатов Марк Злотник». Что их интересовало: «Какая численность охраны Белого дома?», «Сколько у вас оружия?», «Как долго вы надеетесь продержаться?». И. И. Андронов отказался отвечать на эти вопросы и предложил гостям обратиться к спикеру. Р. И. Хасбулатов изъявил готовность принять американских гостей, но тут же раздался звонок Т. Пикеринга, и американцы исчезли[1325].
Рано утром 28 сентября началась полная блокада «Белого дома», а днем того же дня, когда в США уже знали об этом, состоялось выступление А. Шохина на сессии управляющих МВФ в Вашингтоне[1326]. Поэтому, мотивируя необходимость реструктуризации внешнего долга и предоставления новых кредитов, А. Шохин имел возможность оперировать событиями в Москве: с одной стороны, угрозой победы «противников реформ», с другой стороны, готовностью Б. Н. Ельцина использовать против этих сил самые крайние средства.
Дальнейшие переговоры на эту тему шли под аккомпонемент сообщений о непрекращающихся в столице России митингах, о кровавых столкновениях на улицах города и даже о возведении баррикад. Все это не могло не влиять на ход переговоров.
«На этот раз, как сообщил журналистам г-н Шохин, банкиры дали принципиальное согласие не ограничиваться очередной кратковременной мерой, а пойти на реструктуризацию долга на осное «базовой схемы» Парижского клуба. По предварительной договоренности (детали будут уточнены на совещании банкиров во Франкфурте) России предоставляется отсрочка на 5 лет, в течение которых с нее не будут взиматься платежи как по обслуживанию, так и по самому долгу, который должен быть выплачен в течение последующих 10 лет (выплаты должны производиться каждые полгода»[1327].
Подобным же образом развивались события и вокруг кредита, обещанного России США в Ванкувере. «Мы – признается в своих воспоминаниях Б. Клинтон, – использовали этоткризис, чтобы добиться активизации поддержки нашей комплексной програмы помощи России»[1328]. Обратите внимание американский президент не скрывает того, что для давления на своих противников он тоже использовал политический кризис в Москве.
29 сентября, как мы помним, появилось решение всесибирского совещания. В тот же день Палата представителей американского Конгресса 321 голосами против 108 одобрила «комплексную программу помощи России»[1329].
Для того, чтобы она приобрела силу закона, требовалось ее одобрение Сенатом. 30 сентября в Вашингтоне стало известно о том, что российский парламент получил поддержку большинства регионов. Это означало, что в ходе затянувшегося противостояния Б. Н. Ельцин оказался перед угрозой утраты контроля над страной. Затем пришло сообщение о «митинге на Лубянке». В тот же день 87 голосами против 11 «комплексную программу помощи России» поддержал Сенат[1330].
Вечером того же дня (по американскому времени, когда у нас уже была ночь) Б. Г. Федоров и министр финансов США Ллойд Бентсен подписали соглашение о «реструктуризации российского долга США»[1331].
Таким образом, к концу сентября домоклов меч «финансового банкротства», на протяжении двух последних лет висевший над Россией, на некоторое время был отведен в сторону.
Для того, чтобы понять, на какой грани в эти дни происходило политическое балансирование, необходимо учесть, что в Вашингтоне допускалась возможность победы антиельцинских сил, в связи с чем рассматривалась вариант вооруженного вмешательства США в российские события[1332].
1 октября, в пятницу, переговоры завершились. На следующий день Б. Федоров отправился в обратный путь. Из Вашингтоне он вылетел в Лондон, оттуда – в Москву[1333].
Россия получила финансовую передышку. Теперь она должна была показать Западу, что на пути диктуемых ей «рыночных реформ» больше не будет сопротивления. Первым и главным условием этого был разгром парламента как центра оппозиции.
«В поисках компромисса»
28 сентября в Москву из США вернулся патриарх Алексий II.
В аэропорту «Шереметьево» он провел пресс-конференцию, на которой заявил: «Я буду обращаться ко всем ветвям власти в России, чтобы убедить их найти разумный компромисс»[1334]. После этого Х Съезд принял специальное обращение к патриарху с просьбой взять на себя роль миротворца[1335].
29-го Алексий II встретился В. С. Зорькиным, Ю. М. Лужковым и некоторыми общественными деятелями, после чего обратился к С. А. Филатову с просьбой о встрече с президентом[1336].
И хотя Б. Н. Ельцин дал согласие на это, Кремль не собирался идти на уступки. В тот же день В. Ф. Шумейко провел пресс-конференцию, на которой заявил: «Надежды на то, что бывший Верховный Совет самостоятельно прекратит свою деятельность уже нет… Сегодня проходит заседание Совета безопасности и один из вопросов на нем – о мерах, необходимых для нейтрализации опасной ситуации у здания бывшего Верховного Совета» «Никакого возврата к так называемому «нулевому варианту» и компромиссу с бывшим Верховным Советом уже не будет, пока существуют это правительство и этот президент»[1337].
В ночь с 29 на 30 сентября примерно в 00.50 «по радио из здания мэрии Москвы, со ссылкой на ОМОН, была распространена не соответствовавшая действительности информация, будто бы стороники «Белого дома» планируют вооруженное нападение на городские объекты. В связи с этим «к утру в район Дома Советов были выдвинуты 12 БТРов»[1338].
Одновременно МВД продолжало стягивать в Москву омоновцев со всей страны. «Зачем им в Москве эти отряды, – отмечал Р. И. Хасбулатов, – если “они” желают достигнуть успеха в переговорах?»[1339].
30 сентября в 16.00 в Кремле Б. Н. Ельцин встретился с патриархом. Патриарх предложил посредничество в переговорах между правительством и парламенетом. Б. Н. Ельцин поддержал эту идею и назвал состав кремлевской делегации. В нее вошли: Ю. М. Лужков, О. Н. Сосковец и С. А. Филатов»[1340].
От «Белого дома» на переговоры были делегированы Р. Г. Абдулатипов и В. С. Соколов[1341]. Перед этим состоялось совещание. Кроме них, в нем приняли участие В. А. Агафонов, В. А. Ачалов, В. П. Баранников, Ю. М. Воронин, А. Ф. Дунаев, А. В. Руцкой, Р. И. Хасбулатов. Принятое решение гласило, что «руководство Верховного Совета, вице-президент вступают в переговоры с Президентом и Правительством РФ без посредников»[1342].
Иначе говоря, предполагалось, что переговоры могут начаться только при условии возвращения к положению до 21 сентября. Р. Г. Абдулатипов и В. С. Соколов должны были лишь подготовить встречу А. В. Руцкого и Р. И. Хасбулатова с Б. Н. Ельциным и В. С. Черномырдиным.
