удивления, не было ни грана сострадания, – Надо же, сомлел, будто девица! Ты уж нас не пугай, Корнеев! Сам встанешь или помочь тебе?
Безучастные лица оперов, так и оставшихся стоять у двери, ничего не выражали. По всему выходило, что отключился я совсем ненадолго. На несколько секунд, не более того. Видимо, резко прилетевший стресс очень «удачно» наложился на потрясённую голову и на излишне богатое воображение. И вот, нате, получите, товарищ лейтенант, бабский обморок! Хорошо еще, что сознательность утратил совсем ненадолго. Но и в этом случае стыдоба! Словно я не офицер МВД, а впечатлительная гимназистка, узнавшая о своей внеплановой беременности в присутствии всего класса. Хорошо еще, что Полина на кухне отсутствует.
- Кого?! – проигнорировав вопрос полковника, я сосредоточился на своём вестибулярном аппарате и начал подниматься на ноги. Получалось очень медленно.
- Вы про поножовщину сказали. Кто пострадавший? И адрес? Где эта поножовщина была?
Последние слова я произнёс уже, усаживаясь на стул. С помощью Дорохова, стоит отметить, усаживаясь. Который вдобавок не погнушался перед этим помочь мне подняться с пола.
- На Ленина. Но ты ведь там вроде без прописки живёшь? Или у меня неверная информация? – почти по-еврейски ответил он сразу двумя вопросами на мой один, внимательно приглядываясь к моим реакциям, – Кстати, там не гражданского, там нашего зацепили. Милиционера с земли. Как ты говоришь, его фамилия? – убедившись, что снова падать я не собираюсь, Виктор Дмитриевич обернулся к кому-то из своих подчинённых.
- По сводке прошло, что участковый из Советского под раздачу попал. Порезали его, – проинформировал своего шефа тот, который выглядел старше и солиднее, – Фамилию не помню, товарищ полковник! – виновато добавил он, – Он же не из линейщиков! Своего я бы запомнил.
- Нагаев? – подал я голос, нетерпеливо глядя на оправдывающегося опера.
- Да! – с готовностью отозвался он, – Кажется, так и есть, Нагаев его фамилия!
Судя по прозвучавшему «зацепили», то Вова, если это на самом деле он, должен быть жив. На душе стало посветлее и звон в ушах стал тише.
- Можно прямо сейчас узнать, насколько сильно он пострадал? – просительно уставился я на Дорохова, потеряв интерес к его подчинённому, который мало, чего знал и мало, чего помнил. – И еще куда его доставили?
- А не слишком ли ты обнаглел, лейтенант?! – недобро прищурился полинин отец, – Чего это ты вдруг взялся задачи мне ставить? Вот телефон, сам и узнавай! – вполне логично рассудил он. – Кто он тебе этот Нагаев? Хотя, стой, ты же раньше в Советском работал? – промелькнуло понимание на лице полковника.
Когда он заканчивал свою отповедь, из коридора появилась Полина. В руках она держала синие спортивные штаны и милицейскую рубашку. Но не совсем такую, как те, которые я получал вместе с остальным вещевым довольствием в ХОЗУ УВД. На этой вместо пуговиц на боках, были вшиты резинки. А те пуговицы, что на манжетах рукавов и на клапанах нагрудных карманов были без дырок, и выпуклые. И ткань на этой побогаче. Такую рубашку я видел прежде на генерале Данкове и на бывшем начальнике Политотдела областного УВД.
- Нет, ну ты уже совсем обнаглел! – сквозь пелену тревожных мыслей о Вове услышал я возмущенный возглас Дорохова.
Очнувшись и сфокусировав внимание на окружающих, а затем на себе, я понял причину его нервозности. Как понял и причину лёгкого смущения его дочери. Понял и озвученный укор принял. Потому что не надо было сразу и прямо здесь снимать больничную хламиду. Осознав, что стою в одних трусах перед присутствующими, я коротко извинился и торопливо натянул поданные мне девушкой штаны.
- Между прочим, это совсем новый спортивный костюм и я его еще ни разу не надевал! – обиженно упрекнул полковник свою дочь, – Другого ничего не нашлось?!
- Я этот костюм в Москве покупал, лейтенант! – неприязненным тоном аргументировал свою нежную привязанность к данным подштанникам Дорохов, – Это я к тому, что такого добра у меня до хера, – ткнул он пальцем в казённую рубаху, – А вот трико чтобы обязательно вернул! Понял меня? – с еще большей неприязнью глянув в мою сторону, поставил он мне жесткое условие.
Пришлось заверить хозяина портов и уже безвозвратно съеденной мною колбасы, что умысла на присвоение его спортивного прикида я не имею. Тем паче, что размеры у нас, мягко говоря, не совпадали.
Не то, чтобы я гнушался самолично навести справки про Вову. Просто мне не хотелось раньше времени высовывать свои уши из кустов. Ясен пень, как только я объявлюсь, то сразу же навлеку на себя вал начальственной истерики. И категорических требований в срочном порядке явиться пред грозные очи руководства. После моего звонка в РОВД я полностью утрачу все возможности для любого манёвра. А этих возможностей у меня и без того кот наплакал.
Примерно всё это я и озвучил Валерию Дмитриевичу Дорохову.
- А ты, что, лейтенант, надеешься, что я тебя прятать от твоего начальства стану? – хмуро поинтересовался полковник транспортной милиции. – На хрена мне это надо? Да и тебе самому зачем это? – Дорохов, недовольно поморщившись, покосился на своих подчинённых, которые делали вид, что ничего не слышат и не видят.
- Не надо меня ни от кого прятать, Виктор Дмитриевич! – морщась и трогая затылок, которым приложился о кухонный пол, заверил я полковника. – Мне надо только переодеться и заехать к моему другу в больничку! А потом сразу же в РОВД! Я же сам не дурак и понимаю, что надо быстрее объявиться на службе!
Под умоляющим взглядом дочери Дорохов несколько секунд, показавшихся мне вечностью, напряженно думал. Потом снял с полки телефонный аппарат, поставил его перед собой на стол и начал накручивать диск.
Схему, которую он выбрал для получения нужной информации, я оценил. Заместитель начальника УВДТ не стал звонить своему равному коллеге из территориального областного УВД. Хотя, по своему статусу он вполне мог бы побеспокоить и генерал-майора Данкова. Он поступил грамотнее и проще. Поставил задачу оперативному дежурному своего УВДТ и положил трубку.
- Как себя чувствуешь? – всё так же хмуро обратился он ко мне, – Может, лучше в больницу тебя отвезти? Тогда и спросу с тебя никакого не будет? – подсказал он мне не самое плохое решение.
Я задумался. Предложение мудрого полкана было более, чем разумным. Если к нему прислушаться и забуриться на
