не преминул этим приглашением воспользоваться.
Дальше пошло кино про ошибку резидента. С исполнением всех конспиративных ритуалов. После условного троекратного звонка, светлое пятно дверного глазка с той стороны померкло и там кто-то пискнул. Затем поочерёдно защелкали запоры и на меня через распахнутую дверь, перелетев через порог, запрыгнула совсем не мелкая, откормленная Паной девочка Лиза. Не обращая внимания на угрюмого милицейского полковника, стоявшего в двух шагах и едва не сбив меня с ног увесистым, уже не совсем детским телом, она повисла на мне. Без стеснения обхватив руками и ногами. И выражая в моё левое ухо непонятные слезливые междометия. Вперемешку то ли с соплями, то ли со слюнями. Скорее всего, и с тем, и с другим. В ушах моих от таких проявлений бурных чувств перевозбудившейся пельменницы, стало мокро и снова появился звенящий шум. Лиза, видать, разнервничалась и была немного не в себе. Одиночество в пустой квартире, да еще после криминально-кровавого стресса, запросто и у взрослого человека ушатает психику.
После того, как в её присутствии медики оказали первую помощь порезанному Нагаеву, у впечатлительной девчонки было время проникнуться всякими мыслями. В том числе и полными пессимизма. Потому что злодея и его окровавленный нож она тоже хорошо рассмотрела. Так как изъятие вещдока происходило в её непосредственном присутствии.
- Они в этом возрасте все, что ли дуры? А, Корнеев? – не стал стесняться в оскорбительных предположениях товарищ Дорохов, – Или это ты такой заразный? – с нескрываемым неодобрением поджал он губы.
- Типун вам на язык, товарищ полковник! – огрызнулся я, предпринимая в это же время титанические усилия, чтобы оторвать от себя, обвившею меня лианой, Лизавету, – Племяшка это моя! Не видите разве, переживает она! По-родственному!
- Ну-ну! – скептически покачал головой изначально, с самого первого дня невзлюбивший меня отец Полины. И потому, не веривший ни одному моему слову. - Я вижу, что по-родственному...
Пришлось карячиться и в квартиру заходить скульптурной композицией, изображающей разнополых сиамских близнецов. Только внутри и только после настоятельной просьбы налить нам с полковником чая, удалось спустить Лизу на пол и побудить её убраться на кухню. Шмыгая носом и оглядываясь, она побрела исполнять незыблимый закон гостеприимства.
- Племянница, говоришь? – задумчиво посмотрел ей вслед Дорохов.
- Из Урюпинска! – подтвердил я и приглашающее указал ему на дверь в гостиную.
Звонок в дверь раздался до того, как на кухне вскипел чайник. Открывать пошел я сам и тоже не поленился заглянуть в глазок. Обошлось без сюрпризов. Очевидно, их лимит на сегодня судьбой был исчерпан. За дверью нетерпеливо переминалась Эльвира Юрьевна.
Я не ожидал от неё той стремительности и прыти, с которой она залетела в квартиру. Скинув друг об дружку свои мягкие туфли на низком каблуке, Клюйко молча ринулась по коридору в сторону сантехнических помещений. Из увиденного я сделал вывод, что плод в её недрах интенсивно развивается и увеличивается в размерах. И, что совсем скоро Эля будет напоминать собой средних размеров батискаф.
Пользуясь выдавщейся мне возможностью, я прошел в комнату Паны и Лизы к платяному шкафу. Где с проворством новобранца первого года службы быстро сменил роскошное дороховское шматьё на скромный мундир лейтенанта советской милиции. Из всего своего гардероба форму я выбрал осознанно. Удостоверения у меня сейчас нет и в чьих руках оно находится в данное время, остаётся только гадать. Поэтому офицерские погоны в какой-то степени его заменят. Да и в любой нехорошей ситуации милицейская форма поможет избежать досадных разночтений с окружающими. Посягать на жизнь и здоровье лейтенанта милиции для злочинцев будет гораздо сложнее и ссыкотнее, чем поднять руку на простого гражданина. Особенно, если этот лейтенант находится в компании с милицейским полковником и двумя вооруженными операми. При таких ресурсах, даже толстомясым водителем Сашей можно легко пренебречь и не брать его в расчет, как чрезмерную боевую единицу.
В зал, к сидящему в кресле Дорохову я вернулся с его вещами. Относительно аккуратно сложенными в стопку.
Я хотел предложить полковнику чего-нибудь выпить, но вовремя вспомнил, что уже давно не держу в доме хмельного. Жаль, глядишь, после коньяку спесь его и убавилась бы. Но, в общем-то, здравые мои мысли развернулись в другую сторону, поскольку в дверях появились Эльвира и Лизавета. Более разумная и менее дёрганая Клюйко ожидаемо несла чайник с кипятком. А в руках темпераментной племянницы был поднос с чашками и всем сопутствующим, включая подаренное нам варенье.
- Эльвира Юрьевна, познакомьтесь, это Валерий Дмитриевич Дорохов! Заместитель начальника УВДТ, – намеренно проявил я инициативу, чтобы Клюйко не сказала чего-то лишнего. И, чтобы она не дала понять злому полкану, что между ней и мной существует неформальная связь. Вероятность невелика и специально она этого, разумеется, делать не будет. Но поди, пойми психику беременной бабы! А для чрезмерно подозрительного полкана вполне хватит какого-то «не такого» взгляда или жеста. Или несвойственной прежней Клюйко заботливости по отношению к милицейскому лейтенанту. Может, и Эльвиру объявить своей родственницей? Заранее? Чтобы не было потом мучительно грустно?
- Мы знакомы, лейтенант, не трудись! – донеслось от кресла, где расположился полковник, – Здравствуйте, Эльвира Юрьевна! Как вам новая работа, освоились уже в столице?
Непривычно плавная Эльвира аккуратно разлила кипяток по чашкам и после этого излишне доброжелательно посмотрела на мою подопечную сироту. Этого короткого взгляда хватило, чтобы та, не вступая в пререкания, поднялась с дивана и направилась на выход из комнаты. Я не переставал удивляться непонятным мне отношениям, установившимися между, мягко говоря, двумя непростыми барышнями.
- Всё хорошо! – спокойно ответила моя старшая из всех подруг, – Ритм жизни, правда,совсем другой, а так всё отлично!
- Сергей, мне с тобой нужно поговорить! – доливая в мою чашку из заварочного чайника и не поднимая на меня глаз, проронила подруга. – Мы на пару минут выйдем, если вы не возражаете! – вежливо известила она Дорохова, сформулировав это как вопрос.
Выгнав из кухни Елизавету, Эльвира плотно прикрыла за ней дверь и подпёрла её спиной изнутри. Чувствуя, что сейчас она начнёт мне объяснять, какой я выдающийся мудак, я решил сыграть на опережение. И сбить её с толку какой-нибудь очередной дебильной шуткой. Прежде у меня это худо-бедно, но как-то получалось. Но когда я поднял на свою подружку глаза, то осёкся. Шутить мне расхотелось.
По щекам железной Эльвиры Юрьевны крупными горошинами катились слёзы. Я сразу понял, что плакать она не умеет совсем. Никогда не видел женщин, плачущих так. Думаю, что
