– в глубокой задумчивости и ничуть не стесняясь, разглядывал меня мастадонт цэковской гэбни, – А беспокойства от тебя, как будто ты не в посконном Поволжье, а «на холоде», при нью-йоркской резидентуре служишь! Ты чай-то будешь? Да ты не стесняйся, меня тут у вас знатным чаем балуют! Интересно только, где они его здесь берут, если он и в Москве редкость? – еще добродушнее улыбнулся он.
Забалтывая меня и посмеиваясь, Трофимыч так и остался сидеть в своём кресле. Но руку всё же он мне протянул. Не бог весть, какой добрый знак, но мне понравилось, что дед меня поприветствовал так же, как и раньше. Оно, когда приспичило, а для сеанса прелюбодеяния нет поблизости ни принцессы, ни графини, то тут и прачка сойдёт. На его сановное рукопожатие я ответил с не менее вежливым достоинством. И от предложенного чая так же не стал отказываться. Из таких почти невесомых паутинок и складываются тенденции. Которые потом формируют общий настрой разговора. Или создают к тому нужные предпосылки. Тем более, что никаких забот самому деду этот им предложенный мне чай, не доставит. Для того в данном скромном заведении наверняка специальные шныри имеются.
- Ну, рассказывай, дружок! Начинай! – поудобнее устроился в кресле высокопоставленный эмиссар из центра, давая понять, что разговор коротким не будет.
- Что рассказывать, товарищ генерал? – осторожно поддержал я диалог, пытаясь вместе с тем собрать все обломки своих мозгов в конструктивную кучу.
- Всё рассказывай! – понимающе ухмыльнулся дед, – С самого начала! И это ведь ты на встречу ко мне попросился? Так что, рассказывай, Серёжа, рассказывай!
Дед слабины не дал и на мою нехитрую провокацию не поддался. И подсказок от него, как я надеялся, мне не обломилось. Из этого следовало одно. Что вываливать надо было всё! Ну разве, что, за очень небольшими и редкими исключениями. Которые при должном оформлении, могли бы потянуть лет на десять-пятнадцать строгого режима. И ни чьей-то, а моей изоляции от советского общества. Это еще при самом благоприятном исходе. А, если легкомысленная и вертлявая девка по имени Удача, вдруг повернётся ко мне задом, то мои эволюции потянут и на высшую меру.
- Ты мне потом обязательно всё на бумаге изложишь, Серёжа! Без суеты и спешки. А пока говори, как сочтёшь нужным! – подбодрил меня генерал подковёрных войск, – Своими словами и в той последовательности, как тебе видится здешняя ситуация!
Я сосредоточенно кивнул и чтобы как-то структурировать в голове нужную информацию, взялся за чашку с принесённым чаем. Вроде бы дед не настроен употребить меня на полдник, значит, торопить и подстёгивать не будет. Не давал я ему раньше никаких поводов, чтобы не доверять моим словам и оценкам. И острой нужды вводить меня в нервную духоту для потрошения хаотичными вопросами, у него тоже пока нет.
- Как скажете, товарищ генерал! – поставил я на журнальный столик пустую чашку, – Сейчас я изложу вам по памяти материалы двух уголовных дел, которые были в моём производстве. И некоторые свои соображения, которые остались за рамками этих дел. А развернутую справку-меморандум я буду готов предоставить вам через трое суток!
Я умолк и вопросительно глядя на генерал-лейтенанта Севостьянова, ждал его реакции. Больше всего опасаясь, что затребованные мною трое суток он урежет до двух. Или даже до одних.
Биться за указанные сроки я был готов до талого. Не брезгуя вульгарной симуляцией и ссылками на пострадавшую на недавних колчаковских фронтах со штабс-капитаном Губановым свою голову.
Из-за собственной обеспокоенности на данную шкурную тему, я поначалу не обратил внимания на пристально изучающий меня взгляд гэбиста. А заметив, не стал скрывать этого и отзеркалил деду уже своё лейтенантское недоумение.
- А скажи-ка мне, Серёжа! – уже не притворяясь добрым дедушкой, удавьим взглядом давил меня Григорий Трофимович, – Ты, случаем, не засланный к нам со стороны Антанты? Ты откуда такие мудрёные слова и обороты знаешь? Ведь насколько я в курсе твоей биографии, в «лесной школе» у нас ты не учился? И на курсах «Выстрела», тебя вроде бы, тоже никогда не было? Да и по твоему малому возрасту тебе там места не нашлось бы! А между тем, друг ты мой любезный, я уже не первый раз от тебя слышу то, о чем ты и понятия иметь не должен! Итак, еще раз, Серёжа, ты откуда такие мудрёные слова знаешь? И ты же их, дружок, не просто знаешь, ты ими оперируешь со всем сопутствующим пониманием! Кто ты, сынок, скажи мне?
Сука!!! Ему, этому мамонту и не надо изощряться, и извращаться. Колет, как дышит! Легко и, в самом прямом смысле, непринужденно. Всё правильно, на шелухе почти вся агентура и сыпется. Не на котлетах и даже не на гарнире. А именно на шелухе обычных семок, которые по пятнадцати копеек за стакан! Потому что невозможно ежесекундно семь на двадцать четыре быть Штирлицем. Хотя это совсем не тот случай. С дедом-то как раз можно было бы и поаккуратнее!
Все эти мысли пролетели в голове быстрее пули. Жевать сопли времени не было. Любую чушь нужно молоть, только не бздеть и не задумываться долго. Не верю я, что дедушка всерьёз меня жучит. Скорее всего, это он так развлекается. Тыкает электрическим током лягушонка в промежность и ждет, какие коленца тот станет выделывать. А, может, и не шутит он. Может, совмещает таким образом приятное с еще более приятным. Зверь, он и есть зверь! Матёрый и хищный. Живущий больше своими звериными рефлексами и инстинктами, нежели нормальными человеческими чувствами.
Пришлось в аварийном режиме изображать всамоделишнюю удивлённость услышанной несуразностью. Для этого я собрал губы в композицию «куриная жопа» и, насколько смог, приподнял плечи. Получилось это сделать почти до ушей.
- Если честно, товарищ генерал-лейтенант, я даже и не догадывался, что так мудрёно разговариваю. – Я, если что-то и знаю, то только то, что слышал от старших товарищей по службе, да еще от Паны Борисовны. Она же в прошлом разведчица! Может, от неё нахватался? Как вы считаете? Или от Эльвиры Юрьевны? – тупо таращась на Севостьянова преданными глазами, выдавал я вслух свои рассуждения, – Товарищ Клюйко всё-таки при Генеральном прокуроре работает! Точно, это я, наверное, от неё нахватался! – решительно кивнул я головой, останавливаясь на этой, как мне показалось, самой удобной версии. В любом случае, на поиск другой еще было надобно время.
- Ну фрукт же ты, Корнеев Сергей! – скривился
