Читаем без скачивания Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Он указал на слово «Pferderennbahn».

— Это слово значит «скаковая дорожка», — мягко возразил я.

— Да? Ну и что?

— Ну и… э-э… Послушай, — спросил я, — а кто же тогда встретил курьера в доме Оливера и расписался в получении?

— Угадай!

— Сейчас-сейчас… А это был не Робин Дарси?

— Ты гляди, какой догадливый!

— Вы с Робином приятели. Он останавливался в «Гербе Бедфорда», а мне говорили, что оттуда до конюшни Оливера Квигли не больше ста ярдов. Кто же еще это мог быть? Особой догадливости тут не требуется.

— Ага… ну ведь, в конце концов, это была просто шутка. Как ты догадался?

— Ты нам сказал, что Робин во вторник улетел в Майами… ну и что? Я зачем-то звонил в тот отель, и мне сказали, что он съехал вчера. Впрочем, это неважно. Слушай, а почему бы нам не снять копии с этих немецких писем? А потом можешь отвезти их Оливеру. Представляешь, какая рожа у него будет? Копии делать всегда полезно. А то вдруг ты потеряешь оригиналы, а Оливер возьмет и подаст на тебя в суд!

Крис зевнул, вздохнул и согласился.

— Если хочешь, я сам схожу, — предложил я.

— Да нет, я лучше с тобой. Идем прямо сейчас.

— Пошли.

Я взял папку и, собрав силы, которые у меня, похоже, были уже на исходе, вышел из квартиры Криса, не оглядываясь и весело насвистывая марш, как будто так оно и было задумано с самого начала.

Я услышал, как Крис задумчиво хмыкнул у меня за спиной, как бы сомневаясь, стоит ли поддаваться на авантюру, но до вокзала было рукой подать, и мой энтузиазм заразил его.

Я отправил Криса наменять монет для ксерокса, а сам тем временем поспешно отксерил все бумаги, положив сверху немецкий список, так, чтобы всем — и Крису в том числе — было видно, что это именно он. Потом мы пошли обратно к нему домой. Я нес папку под бабушкиным плащом, а Крис зажал папку Гленды под мышкой.

Первоначальное возбуждение улеглось. Ночь внезапно показалась мне ужасно холодной. И тут Крис вдруг сказал:

— Надеюсь, Робин не станет сердиться, что мы сняли копии. Ну ничего, все равно он вот-вот должен приехать за папкой. Он мне днем звонил на работу и сказал, что будет после часа ночи.

Тут уж я сам забеспокоился.

— Я думал, он в Майами.

— Да нет, он только завтра улетает. Похоже, у него переменились планы.

Крис снова глянул на часы.

— Уже час. Робин вот-вот должен приехать.

— Серьезно?

Это мне не понравилось. Пора было найти благовидный предлог и тихо смыться.

Крис шел впереди меня. Он внезапно притормозил, потом столь же внезапно ускорил шаги:

— Ну-ка, кажется… Точно, он! — радостно воскликнул он, указывая вперед.

Я остановился, постоял, прислушиваясь, и резко повернул в сторону вокзала. Я попытался пуститься бегом, но паратуберкулез все еще давал о себе знать, так что я то и дело спотыкался.

Если у меня двадцать девять жизней, то сегодня, видимо, был самый подходящий день, чтобы израсходовать еще одну.

Крис всегда бегал лучше меня, даже когда я был в форме, но такси ему было не догнать. Таксист-полуночник притормозил рядом со мной, уверенный, что спасает своего очередного пассажира от уличного грабителя. Едва я успел кое-как захлопнуть за собой дверцу, машина с визгом развернулась на двух колесах и устремилась в переулок. Я мельком заметил, как двое бегущих за мной людей остановились, разочарованно опустив руки и глядя мне вслед. Их добыча ускользнула.

В свете фонаря блеснули знакомые толстые очки в тяжелой черной оправе. Робина трудно с кем-либо спутать. Позади Робина возвышался белокурый разочарованный богоподобный норвежец.

Крис все еще прижимал к груди папку Гленды. Хотя теперь в этой папке лежали уже не опасные списки на немецком, а безобидная история болезни на английском — копии Вериных записей, переснятые с помощью Джет.

А у меня в одном из глубоких карманов, как и прежде, лежали оригиналы Вериных записей, а в другом — истинный дар человечеству от «Объединенной компании», наследство Лорикрофта: сведения о том, кто, где, когда и сколько готов продать и купить урана-235 и плутония-239.

Таксист спросил, куда я хочу ехать. Хотел я в постельку к Джет, милой, веселой и любящей. Но вместо этого я попросил водителя обогнуть квартал и вернуться к вокзалу. Там, по крайней мере, будет тепло и не так погано на душе.

Я уселся на скамейку в зале ожидания, разделяя бодрствование с полночными пассажирами и голодными отверженными.

Мое бегство от Криса и Робина было следствием первого порыва, импульсивной реакции. Поразмыслив, я решил, что это было глупое ребячество. И как я теперь буду объясняться и извиняться перед ними? Помрачение рассудка на меня накатило, не иначе. Правда, в кармане у меня лежала пачка тайных списков, незаконной информации. Это были опасные улики, но против кого, спрашивается? И кому теперь отдать эту папку? Тому, от кого получает указания Джон Руперт? Но где его искать? И кто он такой?

Я вспомнил загадочные указания, полученные от таинственного шефа.

Выигрывайте исподтишка.

К тому, что узнаете, относитесь осторожно.

Я не выполнил ни того, ни другого.

Если проход через лабиринт существует, если вообще существует сам лабиринт, как проще разрешить загадку — выйдя наружу или углубившись внутрь?

Папку с Вериными бумагами можно объяснить как очередную попытку подшутить над Оливером Квигли. Я рассчитывал обратить все дело в шутку, и это было вполне возможно. Так зачем же я сбежал от Робина?

Наконец я решил, что все дело было в том видении, которое явилось мне в бреду: Робин с Крисом стоят рука об руку и манят меня, собираясь пристрелить. С тех пор я бессознательно считал их союзниками, хотя до сих пор не верил, что Крис действительно способен на жестокость. Нередко бывает, что люди одновременно верят в несовместимые вещи — как те, кто терпеть не может богатеев и тем не менее еженедельно покупает лотерейные билеты, надеясь разбогатеть.

Относиться осторожно… Что, собственно, он имел в виду?

И к чему именно? К острову Трокс? К грибам, к коровам, к международному терроризму?

К Одину…

Но тут я уснул.

Проснувшись часов в шесть утра, я обнаружил, что мой спящий мозг успел разложить информацию по полочкам и выделить дополнительный фактор. Я зевнул. Дополнительный фактор небось спит без задних ног…

За те четыре-пять часов, что я проспал, забившись в уголок, никто меня не потревожил. Я посмотрелся в зеркальный рекламный щит, висящий на стене рядом со мной, и убедился, что моя сыпь почти сошла, превратившись в мелкие розовато-коричневые бугорки, но зато глаза у меня опухли будь здоров, а небритый подбородок щетинился, точно прошлогодняя стерня. Я решил, что в таком забулдыге причесанного и ухоженного Перри Стюарта все равно никто не опознает, а потому оставил все как есть и принялся рыться в карманах шерлокхолмсовского плаща.

Помимо папки с немецкими бумагами Лорикрофта и их копиями, в карманах обнаружились Верины оригиналы, фотоаппарат и бумажник. В фотоаппарате, кроме грязи с острова Трокс, ничего ценного не было, зато бумажник изверг из себя паспорт, кредитную карточку, чек, телефонную карточку, международные водительские права и горсточку мелочи, которую я позаимствовал у Джет.

Неподалеку стоял фотокиоск, сулящий «моментальное фото на паспорт». Киоск работал с восьми, и, как только он открылся, я постучал в дверь, намереваясь проверить профессиональные способности вялого парнишки лет восемнадцати. К моему немалому изумлению, стоило мне спросить, не знает ли он места, где возьмутся сделать сложную работу в такой ранний час, парнишка мгновенно оживился. Он осмотрел фотоаппарат, потом повнимательней пригляделся ко мне.

— Ой! Вы, случайно, не Перри Стюарт? А что это у вас с лицом, а? Болеете, что ли?

— Мне уже лучше, — коротко ответил я.

— Хотите, я вам одолжу бритву? — предложил он, рассеянно ковыряясь в фотоаппарате карандашиком. — Вам нужны те снимки, которые могли сохраниться под этой грязюкой?

— А вы знаете кого-то, кто может это сделать?

— Извините! — Паренек, похоже, всерьез обиделся. — Я четыре года учился таким вещам на вечерних курсах! Возвращайтесь через час. Для меня большая честь помочь вам, мистер Стюарт. Я сделаю все, что смогу.

Я приуныл. Тут особо рассчитывать не на что.

Сонный голос, заспанная физиономия… Я пожалел, что не обратился в другое место.

Однако в том, чтобы быть знаменитостью, есть свои плюсы. Вернувшись через час, я обнаружил в киоске подносик, застеленный салфеткой, а на подносике — дымящийся кофейник, корзиночку с горячими рулетами и прочие радости. Даже свежевычищенную электробритву в бумажной салфеточке с оборками. Я поблагодарил обитателя киоска за заботу. За это мне пришлось выслушать многочисленные подробности о процессе воскрешения негативов, погребенных в коровьем навозе.