— Да, я тоже так думаю, — откликнулась Тео.
— Есть несколько вопросов, которые надо уладить, — продолжал Крайтон, доставая носовой платок и приподнимая край шляпы, чтобы промокнуть выступившую испарину. — Но мы можем их рассмотреть после разговора о капиталовложениях и ренте.
— И что это за вопросы? — с интересом спросила Тео. Она почувствовала, как адвокат вдруг напрягся.
— О, некоторые детали, — неопределенно проговорил он.
— Детали? — Тео нахмурилась. — Но в завещании моего деда все изложено предельно ясно.
У адвоката начался приступ кашля, отчего его лицо приняло оттенок обожженного кирпича. Справившись с приступом, он проговорил:
— M-м… речь идет о приданом, леди Тео… то есть о приданом ваших сестер. И части наследства вдовы. Все это надо уладить по всем правилам.
— Понимаю.
Любопытство Тео еще более возросло. Она не была уверена, что Крайтон сказал правду или по крайней мере всю правду.
Но они уже подъехали к усадьбе, и Тео оставила свои расспросы.
Сильвестр в это время сидел в библиотеке и читал брошюру о севообороте, о котором он пока мало что знал. Многие тонкости сельского хозяйства были для него закрытой книгой, и это неудивительно, ведь большую часть жизни он был солдатом. Он хорошо помнил язвительное замечание Тео о том, что имение Джилбрайтов по сравнению с землями Стоунриджа не более чем Лилипутия. Джилбрайты, несомненно, были бедными родственниками, им негде было развернуться. И Сильвестру предстоит многое понять и многому научиться.
Как же, должно быть, ненавистна была для желчного старика мысль, что его обширные земли попадут в руки человека, не имеющего необходимых знаний и навыков!
Граф с горестной гримасой покачал головой. При подобных обстоятельствах он, вероятно, чувствовал бы то же самое. Но может быть, за дьявольским планом старого графа было нечто большее, чем простая злоба?
Услышав звук колес по гравию, он глянул в открытое окно. То, что он увидел, бросило его в холодный пот и заставило сильнее биться сердце.
Тео в компании с адвокатом Крайтоном!
Что, черт возьми, он здесь делает? И что он успел сказать Тео?
Граф сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Что в этом ужасного, если Тео узнает правду о завещании ее деда? Сильвестр получил наследство, и никто не в силах его отнять.
Но он знал, что обманывает себя. Мысль о том, что его хитрость выплывет наружу, наполняла его чувством отвращения. Это была тайна, с которой он надеялся дожить до своего смертного часа… если Крайтон не проговорится или не скажет чего-либо, что заставит острый ум Тео докопаться до истины.
С хорошо заученным непроницаемым выражением на лице он вошел в холл в ту же минуту, что и адвокат и Тео.
— Сильвестр, — обратилась Тео к мужу, усиленно моргая, чтобы привыкнуть к полумраку гостиной. — Адвокат Крайтон прибыл с деловым визитом. Я забыла напомнить тебе утром, что он всегда приезжает пятнадцатого числа.
Сильвестр не рассердился на ее упущение, по крайней мере Тео пощадила самолюбие адвоката.
— Именно так, милорд, — проговорил Крайтон, приближаясь. — Есть еще несколько землевладельцев в этом районе, чьи дела я имею честь вести, так что, можно сказать, я делаю обход.
Он рассмеялся, но тут же искоса взглянул на Сильвестра. Он ведь хорошо помнил, что пятый граф Стоунридж еще более раздражителен и нетерпелив, чем его предшественник.
— Хорошо, — холодно проговорил Сильвестр. — Пройдемте в мой кабинет.
Он взглянул на стоявшую у окна Тео, но ее поза была совершенно естественной. По-видимому, адвокат не проговорился, и улыбка облегчения смягчила напряженные черты графа.
— Тео, ты не попросишь Фостера принести нам закуску? — И он повернулся, чтобы проводить адвоката в кабинет.
— Он сам догадается, — заявила Тео и последовала за ними.
Сильвестр с упавшим сердцем увидел, что жена собирается принять участие в деловой беседе. Вероятно, так всегда было во времена ее деда, и теперь Тео не видит причин отказываться от заведенного порядка.
В дверях он пропустил адвоката вперед и, заслонив собой дверь, тихо проговорил:
— Я не знаю, как долго это продлится, Тео, но, возможно, позже мы сможем пойти поохотиться на уток в Вебстер-Пондз.
Тео не сразу поняла, что он говорит, но затем решительно сказала:
— Одну минутку! Я войду тоже. Граф вздохнул и так же тихо сказал:
— Нет, Тео. Боюсь, что нет. Я предпочитаю вести свои дела один. Я так делал всегда и не вижу причин менять свои привычки.
— А я — свои! — воскликнула она. — Последние три года я всегда принимала участие в беседах дедушки с адвокатом!
— Так было, но впредь так не будет, — теперь уже резко сказал граф, не желавший продолжать эту дискуссию. Он вошел в комнату и закрыл дверь перед носом у жены.
Тео, не веря своим ушам, несколько мгновений смотрела перед собой. Она уже подняла было руку, чтобы открыть дверь, но что-то удержало ее. Она не должна устраивать сцен при посторонних, а если она войдет в комнату, такая сцена будет неизбежна.
Кипя от ярости, она повернулась и чуть не столкнулась с Фостером, который нес графины и рюмки. Три рюмки… ему и в голову не пришло, что леди Тео не будет присутствовать.
Вспыхнув от гнева и унижения, Тео вышла на солнечный свет. Что происходит? Что за вопросы должен обсудить с графом адвокат? Знала ли она, о чем пойдет речь?
По природе своей Тео не была подозрительной, но она не видела оснований, по которым ей запретили принять участие в беседе. Ведь она присутствовала при разговоре Сильвестра с управляющим имением и с агентом по недвижимости, почему же он сделал исключение для адвоката?
Не приняв никакого решения, она вернулась в дом и прошла в библиотеку.
Кабинетом графу служила маленькая угловая комната, примыкающая к библиотеке. Когда-то давно, вероятно, во время одного из многочисленных религиозных и политических раздоров и преследований, которые сотрясали страну, некий Белмонт соорудил у библиотечного камина маленькое укрытие, прилегающее к стене кабинета.
Тео обнаружила его еще в детстве, когда играла в прятки с сестрами и Эдвардом в канун Рождества. Она никогда не предполагала, что когда-нибудь снова воспользуется им.
Она нажала блок внутри пустого камина, панель отошла и пропустила ее внутрь. В нише было темно и душно, пахло сажей и дымом. Разумеется, это неподходящее занятие для графини Стоунридж, думала Тео, но это ее не остановило. К тому же она будет черной, как трубочист.
Она оставила панель чуть приоткрытой, не желая оставаться в полной темноте.
Монотонный голос адвоката Крайтона отчетливо доносился через стену. К нему присоединялись нетерпеливые нотки графа, которого раздражала медлительная витиеватость речи стряпчего.
