— Я не хочу пугать Эмили, — пробормотал он. — Может быть, ты предупредишь ее?
— О чем? — спросила Тео, подняв бровь. — Что вернулся ее жених? Эдвард, ты ведь привык преподносить ей сюрпризы. Конечно, Эмили немножко поплачет, но это будут слезы радости. Она любит поплакать.
— Тео, ты же знаешь, что я имею в виду.
— Разумеется, знаю, поэтому говорю тебе: не будь идиотом. Идем.
Она привязала Робина к столбику ворот, взяла Эдварда за руку и побежала с ним к дому.
— Эмили… мама… Кларри!.. Посмотрите, кто приехал! Леди Илинор была в своем будуаре, когда услышала радостное восклицание Тео и вслед за ним крик Эмили:
— Эдвард! О, Эдвард! — И зазвучала какофония возгласов и слез. Леди Илинор спустилась вниз. Эдвард, оставив на минуту Эмили, бросился к ней навстречу.
— Леди Белмонт!
— Эдвард, дорогой! — Леди Илинор обняла его. — Я так рада тебя видеть!
Эдвард покраснел, на лице его появилось решительное выражение.
— Леди Белмонт… Эмили… я пришел, чтобы сказать о своей готовности освободить Эмили от данного ею слова. Наступила мертвая тишина. Наконец Тео проговорила:
— Эдвард, ты просто дурачок. Как ты мог сказать такую глупость?
И прежде чем Эдвард успел ответить, Эмили бросилась к нему на грудь.
— Как ты мог подумать, что это могло что-то изменить? Тео права, ты дурачок, Эдвард!
Эмили зарыдала, и он крепко прижал ее к себе. Глаза его встретились с глазами леди Илинор. Она с упреком покачала головой и улыбнулась.
— А можно мне посмотреть, Эдвард? — пропищала тоненьким голоском Рози.
— Что посмотреть?
Он отпустил Эмили и нагнулся, чтобы обнять девочку.
— Там, где была твоя рука, — деловито пояснила Рози. — Осталось ли там что-нибудь или она отнята прямо у плеча?
— О, Рози! — раздался всеобщий стон.
— Но мне интересно, — настаивала девочка. — Интересоваться — это всегда хорошо. Дедушка говорил, если не интересуешься, то ничему не научишься.
— Совершенно верно, — согласилась Тео. — Но надо еще научиться задавать вопросы, несносное создание!
— Я не несносное создание, — не смущаясь, ответила Рози. — Так ты мне покажешь, Эдвард?
— Как-нибудь в другой раз, — ответил он, рассмеявшись вместе со всеми.
Рози удалось своей непосредственностью не только разрядить обстановку, но и помочь Эдварду преодолеть страх, что увечье отвратит от него тех, кого он любит, а любовь невесты превратит в жалость.
— А у тебя все залечилось? — не унималась Рози.
— Да, но выглядит не очень красиво. — Эдвард взглянул на Эмили поверх головы Рози. — Кожа еще не наросла.
— Тебе больно? — нежно спросила Эмили.
— Только когда погода меняется. Пойдем прогуляемся, дорогая.
Эмили кивнула и взяла предложенную ей руку.
— Ты пообедаешь с нами, Эдвард? — спросила леди Илинор.
— С вашего позволения.
— Надеюсь, приглашение распространяется и на меня? — спросила Тео.
— А что Стоунридж? — поинтересовался Эдвард, подняв бровь.
— Он приглашен в другое место, — не моргнув глазом соврала Тео.
В какой-то миг у нее было искушение излить душу матери, выплакать гнев и горечь обиды. Но она лишь улыбнулась и сказала:
— Он поехал в Дорчестер по делам и там пообедает.
Леди Илинор кивнула. Она видела, что дочь говорит неправду, и внешнее спокойствие Тео не обмануло материнское сердце. Но Тео всегда сама справлялась со своими проблемами. Леди Илинор догадывалась, что это было каким-то образом связано с браком дочери, но тогда лучше всего, если Тео и Стоунридж сами разберутся между собой. У нее не было намерения играть роль тещи, всюду сующей нос, или чрезмерно заботливой матери. Если дело касается двух таких сильных личностей, ее вмешательство могло бы принести больше зла, чем пользы.
Глава 15
К полуночи Сильвестр заснул под действием настойки опия и проснулся перед рассветом. Он был полон приятного ощущения избавления от страданий.
Но это ощущение быстро испарилось, едва он вспомнил, что послужило причиной этого приступа, быстро миновавшего, но случившегося более чем некстати.
Сильвестр откинул одеяло, встал и, потянувшись, подошел к окну. Широко распахнув его, он полной грудью вдыхал солоноватый морской бриз, слетавший с вершины утеса. Сильвестр всматривался в предрассветный туман, и в его голове проносились гневные обвинения, которые бросила ему Тео.
Сильвестр посмотрел на дверь, отделяющую его от спальни жены. Вероятно, она еще спит. При других обстоятельствах он вошел и разбудил бы ее поцелуем, как она любила, и в ответ раздалось бы ее сонное мурлыканье, а потом она открыла бы глаза, полные желания и блаженства.
Но сегодня он не сделает этого.
Решив воспользоваться утренней тишиной, чтобы собраться с мыслями и выстроить аргументы, граф поспешно оделся, сошел вниз, где взял ружье и ягдташ, и вышел из дома.
Вебстер-Пондз располагался за фруктовым садом и густым кустарником, где было полно черники. В воздухе пахло морем и влажной травой. Колючки кустов цеплялись за его платье и покалывали ноги через кожаные штаны. Предрассветная мгла еще застилала солнце, но птицы уже собрались на спевку в честь наступающего дня, а рассерженные его появлением белки стремительно перелетали с ветки на ветку.
Он шел меж кустов, там, где было вытоптано нечто вроде тропинки, но видно было, что по ней ходили редко. Охота действительно обещала быть отличной.
Когда Сильвестр стволом ружья отвел в сторону колючие ветки, сквозь них блеснула поверхность пруда. Это было, скорее, озерцо, заросшее по краям тростником. На его спокойной гладкой поверхности плавали лилии.
Сильвестр сделал шаг к берегу, но вдруг что-то с силой ударило его в спину, заставив шлепнуться на землю.
Что за черт!
Он повернулся и скорее рассерженно, чем испуганно взглянул на нападавшего. Перед ним стоял молодой человек с пришпиленным к груди пустым левым рукавом и ружьем на плече.
— Извините, но вы чуть не попали в капкан. — Он указал на скрытый под кустами овальный капкан с острыми зубьями. — Я увидел его секундой раньше.
— Боже праведный!
Сильвестр поднялся на ноги и уставился на предательскую железку. Когда он представил себе, как эти зубья впиваются ему в ногу, к горлу подступила дурнота.
— Раньше на землях Белмонтов никогда не ставили ловушек на людей, — нахмурившись, проговорил Эдвард. Он взглянул на графа: — А вы, должно быть, лорд Стоунридж, сэр?
Из-за ветвей послышался треск хвороста, они оба повернулись и с солдатской четкостью привели ружья в готовность.
— Вон там, позади, капкан! — воскликнула, появляясь, Тео с горящими гневом глазами и плотно сжатым ртом.
