Сражение продолжалось, разделившись на схватки перед баррикадой, на ней и внутри нее. Оуэн и Хэйзел убивали всех, кто выходил против них, выкрикивая вызов и уклоняясь от лучей дезинтеграторов, что считалось вообще невозможным. Снова и снова разносился над баррикадой боевой клич Оуэна «Шандракор!», и его подхватывало все больше и больше повстанцев – почти столько же, сколько сражалось с именем Джека Рэндома на устах. Захватчиков теснили все дальше и дальше, пока наконец не очистили от них баррикаду, и улицу перед ней заполнил рукопашный бой.
Масса дерущихся качалась в обе стороны, затаптывая упавших и раненых. Солдаты уперлись насмерть, распевая боевые песни, подстегиваемые офицерами у себя за спиной и боевым наркотиком в крови. По обе стороны улицы дома горели и дымились, но дети и те, кто был слишком стар или слаб, чтобы держать оружие, заняли крыши и осыпали оттуда солдат дождем камней и черепицы. Они целились тщательно, и многие солдаты бывали вдруг выведены из боя неожиданным подарком сверху.
Тоби Шрек и Флинн были в гуще событий, фиксируя их на пленку. Они сидели в дверном проеме, как следует пригнув головы, а камера Флинна летала над схваткой, выискивая лучшие кадры. У Тоби уже не хватало дыхания, но он продолжал комментировать, захлебываясь и зная, что если ему удастся протащить это мимо цензуры, агентства новостей учредят новые премии только чтобы было чем его наградить. Это был хороший материал. Ффолкс все больше лез с указаниями, что можно и чего нельзя снимать, и потому Тоби и Флинн обдурили его, крикнув: «Смотри сюда!», – а потом разбежались в разные стороны. Пока Ффолкс решал, за кем бежать и в кого стрелять первого, уже было поздно.
Потом они довольно легко нашли друг друга и стали искать, где разворачиваются главные события. Это не заняло много времени. И вот с тех пор они передвигались перебежками, пригибаясь и пряча головы, а камера Флинна снимала все. И повстанцы, и солдаты полностью игнорировали Тоби и Флинна как явных нонкомбатантов, но шальные пули и лучи дезинтеграторов таких различий не делали. Тоби хотелось сказать что-нибудь одобрительное в адрес повстанцев, сражающихся с колоссально превосходящим их численно и технически противником и все равно не сдающихся, но не мог, если хотел, чтобы фильм, ради которого он рисковал жизнью, был показан в Империи. И поэтому он вел комментарий сугубо нейтрально, предоставив видеоряду говорить самому за себя.
А молодой взломщик по кличке Кот тоже был на крышах и вносил свой вклад. Все послания Сайдер он уже разнес и, строго говоря, должен был возвращаться обратно в «Терновник», но не мог не поддаться соблазну поучаствовать. Он никогда не считал себя любителем драки и насилия, но безжалостное разрушение родного города вызвало в нем гнев, с которым невозможно было справиться. И он поливал солдат внизу черепицей, кирпичами и всем, что попадало под руки, успевая подхватывать людей, которые чуть не падали с крыши, увлеченные метанием. Они не так привыкли к ходьбе по крышам, как он.
Он руководил разбором дымовой трубы на кирпичи для метания вниз, когда случайно взглянул в дальний конец улицы. Горячий, густой и черный дым, раздуваемый восходящими потоками от пламени и ветром от пролетавших гравибарж, вдруг на секунду открыл взгляду Кота десяток солдат, устанавливающих переносную дезинтеграторную пушку в конце улицы. Их план был очевиден. Когда пушка будет подготовлена, останется только отозвать своих назад и открыть огонь. Такая пушка сметет баррикаду до основания вместе со всеми ее защитниками. Они будут обречены. Кот уже бежал по крутому скату крыши. Глухонемой, он не мог выкрикнуть предупреждение защитникам, а пока он заставит людей на крыше себя понять, будет уже поздно. Значит, все нужно сделать самому. Он занял позицию над солдатами, которые уже заканчивали собирать пушку и включали ее компьютеры. Они были почти готовы к выстрелу, а Кот еще понятия не имел, как их остановить. Что-нибудь бросить – это их только отвлечет, а если у них есть дезинтеграторы, его просто снимут с крыши. Прыгнуть на них – за счет фактора внезапности можно будет убрать одного-двух, но остальные быстро с ним разделаются.
Он отчаянно огляделся, пытаясь что-нибудь сообразить, взгляд его упал на покосившуюся дымовую трубу на краю крыши. Ее срезал шальной луч дезинтегратора, и она наклонилась в сторону улицы. Казалось, толкнуть как следует – и она свалится. Кот еще раз оглядел позицию пушки и ее расчета. Точно под трубой. Он усмехнулся и уперся в трубу плечом. Навалился изо всей силы, но труба не сдвинулась и на волосок. Он попробовал еще раз, упираясь плечом в кирпичную кладку и скользя ногами по шиферу крыши. Вдруг ветер сменил направление, и Кота окутало черным дымом. Он припал на колени, откашливаясь и пытаясь продохнуть. Воздух нес и горящие угольки, и потому Кот натянул капюшон, чтобы уберечь волосы. Пушка внизу казалась уже почти готовой.
С молчаливой яростью Кот уперся спиной в трубу, уперся ботинками в самые надежные плитки и напряг все силы. Кладка неохотно пошевелилась. Лицо Кота исказила гримаса боли, боль нарастала, мышцы готовы были порваться, но кирпичи не поддавались. Сердце в груди колотилось как бешеное, по лицу бежал пот, и вдруг труба свалилась с крыши. Вот так быстро и сразу. Только что – ничего, и вдруг резкий треск кирпичей и известки, и вся эта проклятая штуковина грохнулась через край крыши, увлекая за собой Кота.
Он автоматически извернулся в падении, ища опору для рук. Мелькнули перевернутые и удивленные лица расчета дезинтеграторной пушки и исчезли под тоннами камней, ударивших, как молот. Рука Кота ухватилась за деревянный ставень, и он вцепился как мог. Мгновение вся тяжесть его тела висела на одной руке, но инерция падения качнула его к стене, и проще простого оказалось влететь через открытое окно в расположенную за ним комнату. Кот покатился по полу, врезался в заднюю стенку, где полежал немного, потом перевел дыхание, подождал, пока сердце перестанет колотиться, и определенно решил вернуться в безопасность «Терновника». Он не хотел, чтобы Сайдер за него беспокоилась.
На улицах Мистпорта забылись старые распри и ненависть – жители города выступили против общего врага. Старые неприятели бились плечом к плечу, а заклятые враги защищали друг другу спину. Казалось, все, кто может ходить и держать оружие, вышли на улицы, защищая город, важность которого они для себя не осознавали, пока его не попытались у них отобрать. Даже враги Оуэна из старой сети Дезсталкера пришли внести свой вклад. Они были бизнесмены, а не воины, но это не значило, что у них не хватит духа или решимости. А может быть, в глубине души они вспомнили тех молодых идеалистов, которыми были когда-то, и снова зашевелились старые верования и убеждения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
