– Где Мадлен? Она с тобой выходила?
– Я ее не видел! Был занят другим!
Мак-Ви выдернул рукав, и Дональд застыл, глядя на горящий «Терновник». Потом подошел к пролому, закрывая лицо от палящего жара. Зал бара превратился в огненное море, и из пролома валил клубящийся дым. Сердце Дональда болезненно сжалось, когда он подумал, что Мадлен могла там остаться. Потерялась в дыму. Он звал ее снова и снова, но ответа не было. Дональд твердо сжал губы. Он знал, что должен делать. Натянув плащ на лицо, он направился к пролому.
Но на первых же шагах остановился. Этого жара он просто не мог вынести. Он пытался снова и снова, собирая всю свою решимость и храбрость, чтобы заставить себя пройти сквозь пламя, но старое тело не слушалось и шарахалось от жара, отказываясь идти вперед. Языки пламени заиграли на загоревшемся плаще, и вдруг чьи-то руки оттащили его назад и захлопали по плечам, сбивая огонь.
– Пусти меня, черт бы тебя побрал! Там Мадлен!
– Если она там, она уже мертва. Гидеон Стил держал его крепко. Дональд перестал вырываться.
– Если она мертва, я тоже хочу умереть. Она была моей дочерью – во всех смыслах, которые что-то значат. Больше у меня никого и ничего не было.
– Ты не можешь здесь умереть, – сказал Стил. – Ты нужен. Ты – советник, ты старый уважаемый воин, имя которого до сих пор воодушевляет людей. И не смей сейчас сдаваться. Ты нам годами рассказывал, каким ты был когда-то героем. Так докажи это теперь, черт бы тебя взял! И докажи это так, чтобы это имело смысл. Туда ты войти не сможешь. Никто не сможет.
– Когда-то я смог бы, – вздохнул Ройал. – Когда я был героем. Когда я был молод.
И тут разлетелось окно, и из него вылетело тело в языках пламени. Оно ударилось о мостовую, покатилось, встало, отбрасывая пылающий плащ. Мадлен Скай колотила руками по тлеющей одежде, почерневшая, обожженная, но вполне живая. Дональд бросился ее обнять, и она крепко прижала его к себе.
– Я там заблудилась в огне и дыме. Не знала, где я сама, что уж там говорить о проломе. А потому услышала, как ты меня зовешь. Ты меня вытащил, Дональд. За мной должок.
– Какой там должок! – возразил Дональд. – Мы с тобой семья.
Сайдер одиноко стояла в стороне, все еще с бутылкой доброго бренди в руках, и глядела, как горит «Терновник». Он был ее домом, ее безопасной пристанью и воплощением ее мечтаний, но лицо ее оставалось холодным и бесстрастным. Глаза ее были сухи, и губы не дрожали. Сайдер не признавала поражений.
– Моя красавица-таверна, – сказала она наконец. – Ах, какой я была бы богатой, богатой, богатой! Безумная Дженни отрубилась. Сила ее кончилась сразу. Решительность и сила воли ей отказали, и разум отключился. Пси-щит исчез, и лучи дезинтеграторов с гравибарж ударили в «Терновник», как гвозди, вколачиваемые Богом. Дом взорвался, потолок рухнул, когда стены провалились внутрь, и триумфально взревело пламя. Песня Мэри и Топаз защитила группу от огня и летящих осколков. Через несколько секунд от «Терновника» остался только остов, чернеющий посреди пламенного ада. Стил встал на колени возле Дженни, нащупал пульс и приподнял бровь.
– Поразительно, но она все еще с нами. Шанс, забери ее отсюда. Отведи ее и детей в холл союза эсперов. Они за тобой присмотрят и спасут Безумную Дженни, если это вообще возможно. Сумасшедшая баба. Самая храбрая зараза, которую я в жизни видел. – Он поднялся на ноги и возвысил голос: – Ладно, все расходимся! Запасное место сбора вам всем известно, собираемся там через час. Явка обязательна, уважительные причины в расчет не берутся. А теперь пошли!
И все разошлись в разные стороны, помогая тем, кто в том нуждался, унося на руках тех, кто не мог ходить. Уходили по двое и по трое по маршрутам, которые Совет разработал заранее – на всякий случай. Уходили лабиринтами темных улиц и переулков, уверенные, что Имперские Войска, вздумав их преследовать, заблудятся на первой минуте. Разговоров о сдаче не было. Их не сломили и не разбили. И они всегда знали, что битва будет смертной.
Вскоре не осталось никого, кроме Мэри Горячки и инвестигатора Топаз. Все еще звучала вокруг их песня, заглушая вой Легиона, удерживая на расстоянии войска и прикрывая отход друзей. Две самые мощные сирены, которых рождала Империя, не собирались уступать. И вдруг напряжение разрядилось. Гравибаржи поплыли прочь, и войска стали отходить. Топаз и Мэри сразу перестали петь, экономя силы. Вокруг них царил все тот же хаос пламени, стонов и боевых кличей, грохот гравидвигателей и рев рушащихся домов, но непосредственно вблизи все было тихо и спокойно. Как будто на сцену вышла новая сила. Топаз и Мэри переглянулись, и тут за ними кто-то медленно зааплодировал. Они резко обернулись и увидели высокого темноволосого человека в плаще инвестигатора, внимательно глядящего на них с той стороны улицы. Топаз поморщилась. Она должна была услышать его приближение даже сквозь шум и хаос. Должна была знать, что он здесь. Он не вынул ни меча из ножен, ни пистолета из кобуры, но в одной руке у него была стальная цепь, другой конец которой охватывал шею стоящего на четвереньках голого человека. Тот был болезненно тощий, вымазанный грязью, на голой коже выделялись шрамы и следы многочисленных недавних избиений. Левая сторона его черепа была удалена хирургически, и открытая часть мозга была защищена только прозрачной сталегласовой пластиной. В мозговую ткань были вживлены различные контакты и разъемы, и на фоне серого мяса поблескивали серебристые провода.
– Красивый парень, правда? – спросил темноволосый. – Мой человечек. Инвестигатор Разор, к вашим услугам. Я послан привести вас обеих снова в лоно Империи. Снова научить петь правильные песни. Прошу вас, избавьте меня от ваших протестов – они не имеют значения. Ваши голоса не учитываются. Вот эта неприятная развалина у моей ноги больше не является именем – только функцией. Это живой эсп-глушитель. Один из специальных проектов Великого Лорда Драма, как я полагаю. Будучи живым и умея повиноваться приказам, он куда функциональнее и эффективнее обычного глушителя в виде мозга в ящике. Он достаточно силен, чтобы работать при помехах Легиона, и достаточно искусен, чтобы вы даже не заметили нашего приближения. Боюсь, что на этот раз ваши песни вас полностью подвели, милые дамы. Так что оставьте свои мелочные жалобы и пойдемте со мной. Этот этап вашей жизни миновал. Вы снова принадлежите Империи.
– Я скорее умру! – Топаз выхватила меч. Разор в ответ сделал то же самое.
– Это можно устроить. Мне обещана премия, если я доставлю вас живыми, но деньги никогда не были для меня настолько важны. Если так выйдет, им придется удовлетвориться одной живой сиреной и одной мертвой предательницей. А еще мне всегда было интересно, кто из нас лучший мечник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
