– Я скорее умру! – Топаз выхватила меч. Разор в ответ сделал то же самое.
– Это можно устроить. Мне обещана премия, если я доставлю вас живыми, но деньги никогда не были для меня настолько важны. Если так выйдет, им придется удовлетвориться одной живой сиреной и одной мертвой предательницей. А еще мне всегда было интересно, кто из нас лучший мечник.
Разор отбросил конец цепи, который он держал в руке, но живой эспглушитель остался на месте. Без приказа он не двинется. Мэри Горячка попятилась, мотая головой.
– Я не могу помочь тебе, Топаз. Я не могу снова убивать. Ни по какой причине.
– Ничего, – ответила Топаз, наступая на Разора. – Только держись подальше. Чтобы его кровь тебя не заляпала.
И Топаз с Разором бросились друг на друга, и искры лязгнувших мечей взлетели в тумане и дыме. Они наступали и отскакивали, взмахивая мечами с нечеловеческой скоростью и силой – два инвестигатора, обученные до вершины совершенства. Они кружили, обмениваясь ударами, которые могли бы смести защиту менее умелого бойца, выискивая слабости друг у друга. Они были сильны, быстры и великолепны, и никто из них не уступал ни дюйма.
Но Разор был из них двоих существенно старше, и он не горел той яростной ненавистью и жаждой мести, которая переполняла Топаз. Медленно, неуклонно, шаг за шагом она стала его теснить, вынуждая переходить к пассивной защите, и Разор понимал, какой тонкий волосок отделяет его от смерти. Гордость заставила его биться дольше, чем надо бы, но боль и кровь от первых ран привела его в чувство. Он вложил остаток сил в каскад ударов, которые заставили Топаз повернуться спиной к Мэри, и возвысил голос до командного крика:
– Мэри! Код дельта три! Убей Топаз!
При этих словах, включающих запрограммированный контроль, Мэри болезненно дернулась всем телом. Союз эсперов делал все что мог в поисках и устранении всех следов имперского программирования, но кое-какие программы были заложены так глубоко, что откопать их мог только мнемотехник. Мэри вскрикнула, когда программа мнемотехников снова захватила над ней контроль, отбрасывая в сторону ее личность и желания и заменяя их личностью прежней запрограммированной Мэри Горячки. Лицо ее стало пустым, и кто-то другой смотрел ее глазами. И хоть Топаз успела понять, что случилось, Мэри Горячка успела шагнуть вперед и ударить ее сзади по шее отработанным профессиональным движением. Топаз упала на колени, меч выпал из разжавшихся пальцев. Мэри наклонилась и ударила второй раз, и тогда Топаз упала лицом вперед и застыла на закопченном, истоптанном снегу.
Разор постоял, переводя дыхание, потом отложил меч и наклонился над Топаз. Проверил у нее пульс на шее и нахмурился. Потом поднял глаза на Мэри.
– Она жива. Я велел тебе ее убить.
– Не могу, – сказала Мэри. – Больше не могу.
– Повинуйся! – велел Разор, выпрямляясь и глядя на нее в упор. – Убей инвестигатора Топаз!
Мэри задрожала всем телом, но не сделала ни единого движения в сторону Топаз. В ее мозгу схлестнулись два абсолютных императива, и ни один не уступал. Разор вздохнул и покачал головой.
– Ничего страшного, Мэри. Тебя снова сломают, и тогда ты будешь убивать, кого тебе покажут, и при этом улыбаться. А насчет Топаз мы просто скажем, что эта сука погибла в бою.
Он положил руку на меч, и в этот самый момент стальной шарик из пращи Кота ударил его точно между глаз. Голова Разора дернулась назад, глаза закатились под лоб, и он упал на снег, подергиваясь. Кот беззвучно выпрыгнул из темноты и поспешил к Топаз. Он подергал ее за плечо, но Топаз не реагировала. Кот нахмурился с несчастным видом. Ясно было, что ей нужна такая помощь, которую он оказать не может. Его кто-то потянул за рукав, он оглянулся и увидел голого человека на четвереньках.
– Пожалуйста, – попросил живой эсп-глушитель, – убей меня. Не оставляй меня жить в таком виде.
Кот вытащил нож и всадил его человеку в сердце. Голый дернулся, попытался улыбнуться Коту, изо рта его хлынула кровь. Кот вытащил нож, и эсп-глушитель упал лицом в снег и застыл. Обтерев нож о штанину. Кот спрятал его обратно. Все проще и проще ему становилось убивать, и ему это, кажется, не нравилось. Не нравилось, что делает с ним война. Но он отложил эту мысль на потом и задумался, что делать сейчас. Разор уже ворочался. Кот подумал было убить и его, но решил не подходить к Разору слишком близко. В конце концов тот был инвестигатором.
Он смотрел то на Топаз, то на Мэри и колебался. Спасти обеих он не может. Пусть Топаз нельзя назвать его другом, он доверял ей куда больше, чем Мэри Горячке. Та уже пыталась его убить, как только попала в Мистпорт, и теперь, когда ожило ее программирование, черт его знает, что она может наделать. И потому лишь с легким намеком на сожаление Кот повернулся к Мэри спиной, перебросил Топаз через плечо и снова растворился в темноте.
Разор медленно сел, мигая от зверской боли в переносице. Потрогал гудящую голову и заставил себя встать на ноги.
Стареет он, наверное. Инстинкт должен был предупредить его о присутствии кого-то еще. Он чуть не споткнулся о тело своего эсп-глушителя и выругался, когда увидел, что это. Великий Лорд Драм вряд ли будет доволен потерей нового прототипа на первом же задании. И Топаз исчезла. Разор пожал печами. Что ж, у него все еще остается Мэри.
Послышался шум приближающихся людей, и Разор увидел, как из тумана по направлению к нему идет группа десантников. Ладно, как раз сопроводят его на «Дерзкий». А там мнемотехники корабля вскроют разум Мэри и выгребут оттуда все ей известное. Она была близка к Совету города и может знать чертову уйму полезных вещей. В том числе новое место сбора Совета.
Он взял Мэри за руку и повел за собой. Она шла, не сопротивляясь, а если в ее неподвижных глазах и мелькал ужас загнанного зверя, то этого никто не видел.
Оуэн Дезсталкер, Хэйзел д'Арк и Молодой Джек Рэндом снова бились против подавляющего численного превосходства противника, и лично Оуэну это уже чертовски надоело. Надоел бой, которому не было видно конца, надоели враги, которые падали только для того, чтобы на их место тут же стали другие, надоели приливы вони свежей крови и вспоротых кишок очередного бедняги, который с воплем падал перед ним. Он столько уже провел битв в стольких местах, получая раны, которые убили бы любого другого, выхватывая победу из самых зубов поражения, и все только для того, чтобы потом то же самое повторилось еще где-нибудь. Он никогда ничего этого не хотел. Не хотел быть героем, лидером и надеждой человечества. Он был ученым, а не воином. Но все равно он шел туда, где был нужен, и снова и снова бросался в кровавое сердце битвы, потому что не было никого другого. Он был Дезсталкер и не отворачивался ни от зла, творимого Империей, ни от страданий невинных. Он будет вести неравный бой и снова победит в самый последний момент... а может быть, в этот раз и не победит. Все равно он уже устал до чертиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
