class="p1">— Неужели? А мне показалось — намного дольше. — Он улыбнулся и указал гостю на резное самшитовое кресло, покрытое шкурой пятнистой козы. — Надеюсь, ваше путешествие было приятным.
— В общем и целом — скорее, да.
— Садитесь. Поведайте мне, что в мире происходит.
— Новости ты лучше меня знаешь, Хаким. Я же только вчера приехал.
— Ах, да, помню, мы получили ваше сообщение. — Торговец древностями откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. — Итак, вы прибыли.
— Прибыл, — вежливо согласился Берли. — Но, должен сказать, путешествия становятся все более утомительными, покупателей искать все сложнее. Я подумываю бросить этот бизнес и поискать другое занятие.
— Да что вы! — возмутился Хаким. — Не надо так говорить. Мы же партнеры, у нас самый успешный бизнес по эту сторону мира. Если вы надумаете уйти, Хакиму с сыновьями придется умирать с голоду. Мы сморщимся, как виноград, оставшийся на лозе под жарким солнцем, и умрем.
— У тебя достаточно других партнеров, Хаким. Думаю, выживешь как-нибудь.
— Разве что как-нибудь, — признал торговец. — Но вы — самый успешный из моих партнеров.
— Пожалуй. Вряд ли кто-нибудь платит тебе столько же, сколько я.
В этот момент вошел Бабу с тиковым подносом. На подносе стояли бутылка вина, два хрустальных бокала и блюдо с фигами в сиропе и сушеными финиками, фаршированными миндалем. Он поставил поднос на стол, разлил вино по бокалам и вышел.
— Ну зачем же так прозаично, мой друг? — удивился Хаким. Взяв свой бокал, он жестом предложил гостю другой. — Давайте выпьем за хорошую торговлю!
— За хорошую торговлю, — согласился Берли, поднимая кубок.
Они пообсуждали вопросы доставки тех вещей, которые лорд оставил на складе во время своего последнего визита; это заняло время, так что заявление Хакима о том, что он проголодался, прозвучало вполне естественно.
— Такое ощущение, что верблюда могу съесть, — заявил он. — Составьте мне компанию, друг мой, поужинайте со мной. На реке есть одно местечко… там готовят такие изысканные блюда, что ангелы с завистью смотрят вниз.
— Не сомневаюсь, — ответил лорд Берли, доставая из кармана часы. — Но мне надо еще кое-какие дела уладить перед отъездом.
— Ну конечно! Дела. Понимаю. Но кухня… — Он поднес пальцы к губам и поцеловал их. — М-м! Очень хорошая кухня! Лучшая в городе. — Хаким протянул руку и достал белый атласный тюрбан и трость из черного дерева. — Человек должен хорошо питаться. Ресторан совсем недалеко. Прогуляемся, аппетит придет сам собой. — Он вскочил и распахнул дверь. — Бабу, собачий сын! Мы выходим. Никого не пускать, пока меня нет.
Он запер дверь, повернулся и подошел к пальме в огромном медном горшке. На стене за пальмой висел богато украшенный молитвенный коврик; Хаким приподнял угол ковра и открылась потайная дверь.
— Сюда, — поманил он гостя. — Так намного ближе.
Абдель Хаким Расул провел своего посетителя по темному коридору, который выходил в полумрак — просто некое пространство между двумя складами, — за ним лежал залитый солнцем переулок, достаточно широкий, чтобы пропустить повозку, запряженную лошадьми или мулами. Торговец египетскими древностями пошел по травянистой обочине. Ветерок доносил запах реки, давая понять, что Нил совсем недалеко. За очередным поворотом открылся большой старый дом на сваях, гарантированно защищавших от сезонных разливов. На лестнице их встретил официант во фраке кофейного цвета.
— Asalaam’u, — произнес официант. — Да благословит вас Аллах.
— Salaam, — небрежно бросил Хаким Расул. — Мой столик, пожалуйста.
Официант провел их к тенистой террасе с видом на реку. Несколько столиков были заняты. Старик на табуретке в углу террасы качал плетеные мехи, направляя поток воздуха на посетителей.
— А-а, — вздохнул Хаким, устраиваясь в кресле, — вот достойное убежище для утомленной, измученной заботами души.
— Тебе бы поэтом быть, — проворчал лорд Берли. — О чем тебе еще заботиться, как не о том, чтобы с толком потратить свое состояние.
— О, мой друг, — Хаким сделал вид, что обиделся. — У вас совсем нет сердца? Посмотрите! Чудесная река! — Он махнул рукой в сторону серо-зеленой медленно струящейся воды. Как раз в этот момент по реке проплывала изящная фелюга с рыжевато-коричневыми парусами, заметная среди лодок и барж, плывущих вниз по течению. Перистые стебли папируса качались на ветерке, согласно поднимая и опуская золотые головки. — Восхитительно, не правда ли?
— Пожалуй, — сдержанно согласился лорд Берли. — Ладно. Выкладывай, что ты мне приготовил? Что мне предстоит увидеть, когда мы вернемся в твое логово?
Подошел официант и налил воду из серебряного кувшина в серебряную миску.
— Мы съедим все, что сегодня приготовил Хаммет, — заявил Хаким. — Можете подавать. И еще пряные оливки, пока мы ждем.
Сделав заказ, он повернулся к своему гостю.
— Что вы увидите? В последнее время дела продвигаются медленно. Торговцы стали упрямые. Но я приготовил для вас очень красивого сфинкса — совершенно целый, из красного гранита с сапфировыми глазками и в золотом головном уборе, размером с домашнюю кошку. Я бы его уже семь раз мог продать, но берег для вас, друг мой. Вы же у меня привилегированный покупатель.
— Хорошо. Звучит заманчиво. Что еще?
— Я же говорю, дела идут не так легко, как прежде. Однако прошлой зимой в одной из долин к западу от Луксора велись раскопки. Так что некоторые замечательные вещи потихоньку выплывают на свет.
— Кто руководит раскопками?
— Человек по имени Картер {Возможно, автор имеет в виду реального человека – Говарда Картера (1874–1939) — английского археолога и египтолога, открывшего в 1922 году в Долине Царей близ Луксора гробницу Тутанхамона. Это стало наиболее значимым событием в египтологии.}. Его финансирует богатый покровитель — какой-то лорд — я забыл, как его зовут… — Он побарабанил пальцами по столу. — По-моему, Кавано.
— Лорд Карнарвон, — поправил Берли.
— Вы его знаете?
— Пока нет. Но до конца недели намерен познакомиться.
Официант вернулся с тарелкой оливок без косточек, начиненных белой субстанцией.
— Вы только попробуйте, — призвал Хаким, — узнаете, какими бывают правильно приготовленные оливки.
Берли взял одну оливку и сунул в рот. Прожевал. Похвалил.
— Они нашли что-нибудь интересное?
— Копают… Не говорят. — Он улыбнулся, потянувшись за оливками. — Но, естественно, у
