Узкий вход сразу расширялся до пятнадцати футов и шагов на тридцать туннелем углублялся в гору, после чего делал поворот, Там пещера становилась еще шире и дальше вела в темноту — я так и не смог разглядеть тупика. Левая стена была сильно изрезана и недалеко от меня поднималась уступами, напоминавшими высеченную в скале лестницу. Когда спичка догорела, я увидел над головой звезды: очевидно, где-то на склоне или на вершине горы была расселина.
Еще до того, как погасла спичка, успел разглядеть в углу какую-то кучу, прикрытую просмоленной парусиной. Я уже нацелился зажечь вторую и тут услышал приближающиеся снаружи шаги. Я быстро вскарабкался по стене футов на десять и, притаившись на уступе, весь обратился в слух.
Судя по звукам, к пещере приближались двое. Они явно торопились и громко пыхтели. Вот они протиснулись в пещеру, миловали поворот, и я услышал, как оба в темноте пытаются что-то нащупать руками. Наконец один зажег фонарь и поставил его на выступ в стене.
B свете фонаря я увидел старых знакомых — Билла и Джима, подлых убийц дядюшки Джеппарда! Судя по внешности, им крепко досталось: у Билла отсутствовала рубашка, у Джима не хватало башмака, и он сильно прихрамывал.
Вдобавок Билл потерял оружие, и оба были разве что не искалечены — все сплошь в синяках и ссадинах, точно их с утра до ночи таскали по терновнику и камням.
— Послушай, — сказал Джим, ощупывая голову, на которой ясно обозначились многочисленные шишки — не иначе как от моего кулака, — до меня все никак не дойдет, что ж такое с нами приключилось? Помню, сегодня вечером кто-то заехал мне по черепу дубинкой, а дальше все так лихо завертелось, что я никак не поспевал ухватить события. Кажется, всю ночь мы только и делали, что дрались да удирали. Послушай-ка, мы ведь вроде бы сидели в доме возле городской конюшни, мирно беседовали, а потом через стену вдруг ввалился здоровенный гризли и чуть было нас не загрыз. Так было дело? Как полагаешь?
— Точно, — отвечает Билл. — Только это был не медведь, а что-то очень похожее на человека — не иначе как сбежавший псих. Но в любом случае надо было сначала взять лошадей, а уж потом…
— Какие там лошади! — чуть не взвыл Джим. — Когда я, выбрался из дома, так только и думал, как бы убраться подальше. Учитывая, что тварь чуть не открутила мне руки-ноги, а один башмак так и остался у нее в пасти, мне здорово досталось этой ночью. В темноте я тебя потерял и потому сразу пошел к пещере, помня, что ты непременно сюда явишься, если, конечно, жив еще.
Черт! Так ломит ногу, будто неделю по лесам шатался! Так вот. И едва я вышел, на тропу, как вижу — ты от кого-то удираешь. — Мне повезло меньше, — начал Билл свою половину истории. — Пока перелезал через ограду, постоялого двора, через ворота ввалилась огромная толпа. Орут, свистят ну, думаю, — крышка! Выследили таки нас! А они, должно быть, явились за тем психом, что нас чуть не укокошил, потому как оглянулся и, представь, — он намолачивает их кулаками так, что только пыль столбом!
Страхи прошли, и я решил вернуться за лошадьми. Но, как назло, наскочил на всадников, и среди них — тот чертов парень, что прикидывался ковбоем. Ладно, думаю, с меня на сегодня хватит, да как задал стрекача через лес, а они заорали: «Вот он! Держи! — и за мной! Всю дорогу наступали на пятки.
— Это не те ли, по которым я стрелял там, внизу? — спрашивает Джим.
— Они самые. Я уж решил, что сумел от них оторваться, но только заметил тебя, как услышал топот коней и тогда крикнул: «Стреляй!», что ты и сделал.
Спасибо.
— Да говорю тебе — я не соображал ничего. Голова до сих пор гудит, как жернова!
— Ладно, — сказал Билл. — Главное — что мы их остановили и рассеяли. Не знаю, задел ли ты кого в темноте, но теперь, они трижды подумают, прежде чем снова сунуться на нашу тропу. А сейчас давай сматываться.
— Как? — говорит Джим. — Своим ходом? У меня ж нога разута!
— А как прикажешь? — огрызнулся Билл. — Придется бить копытом, пока не стащим какую-нибудь обувку. Вещи пока оставим здесь. За лошадьми в Коготь Гризли лучше не соваться. Не иначе как тот проклятый ковбой будет высматривать нас там в оба глаза. Да он и не ковбой вовсе, а ищейка.
— Это кто ж такой? — вставил Джим.
— Тише! — Билл замер. — Стук копыт, слышишь? — прошептал он, бледнея. — Задуй фонарь, идиот! Быстро! Выбираемся по ступеням через расселину. А там — через горы по скалам — их лошади не пройдут.
Я понял, что настало врем действовать.
Убийцы дядюшки находились прямо подо мной. Положение — лучше не придумаешь!
Поднявшись на уступе, я всем своим весом обрушился на плечи Джима, и тот распластался на камнях, как жаба под башмаком. От страха Билл завопил, поднял обломок скалы с голову человека, и не успел я встать на ноги, как он смазал своей скалой мне по уху. Мне это совсем не по нравилось. Одной рукой я схватил его за шею, другой отобрал нож, которым он пытался перерезать мне глотку, и принялся возить парня мордой по полу пещеры.
Но этого мне показалось мало. Я бросил его на спину и, взяв за горло, стал колотить башкой о камни, сжимая пальцы до тех пор, пока язык не вывалился наружу.
— Кровожадный убийца! — скрежетал я. — Прежде чем размажу твои мозги по камням, признавайся — куда дел скальп дядюшки Джеппарда?!
— Пусти! — хрипел он, наливаясь кровью в местах, свободных от синяков. — Мне подвернулся столичный хлыщ, падкий до сувениров. Он польстился на скальп старика и захотел его приобрести. Вот и нанял меня.
От такого невозможного холоднокровия я вконец озверел и, прежде чем опомнился, чуть было не задушил Билла насмерть.
— Кто он?! — рычал я в бешенстве. — Кто этот подлый скунс, который ради прихоти нанимает убийц беззащитных стариков?! Господи Боже! Прав был папаша: эти хлыщи с Востока в сто раз подлее апачей! Живо отвечай, чтобы я со спокойной совестью мог наконец тебя прикончить!
Ho негодяй потерял сознание — как видимо, я переусердствовал. Я встал и пошарил глазами вокруг в поисках воды, виски! — чего угодно, лишь бы привести его в чувство. Моим самым искренним желанием в ту минуту было свернуть Биллу шею, но сначала необходимо было узнать имя хлыща, подрядившего его снять скальп с дядюшки Джеппарда. И вдруг за спиной: услышал:
«Руки вверх!»
Я повернулся и у поворота к выходу увидел ковбоя, следившего за мной в Когте Гризли, а с ним еще с десяток людей. Дула их винчестеров уставились на меня, а на груди ковбоя тускло блестела серебряная звезда.
— Не двигаться! — крикнул он. — Я — федеральный агент. Ты арестован за производство фальшивых денег!
