в шляпу-котелок. Правда, поначалу высунулась оттуда частично и пыталась подглядывать, но Бестиан кинул короткий злой взгляд в сторону Жужи, и та с сердитым жужжанием сама себя накрыла шляпой и скрылась полностью под ней.
Бестиан уперся одним коленом в кресло и одной рукой – в высокую спинку кресла, тем самым нависая надо мной еще ниже. Какое-то время он молча буравил меня взглядом. Не кричал, не шипел на меня, ни о чем не спрашивал, просто молчал и смотрел так, что уровень напряжения достиг во мне отметки «выше некуда» за несколько секунд. Казалось, что стоит только тронуть меня – и я вспыхну немедленно. Хорошо, хоть в кресле сидела, а то ноги сейчас бы точно предательски подкашивались…
Молчание затягивалось, и мне казалось, что от нервов мое сердце стучит уже где-то в горле.
Ну чего он молчит, а?! Лучше бы прикрикнул на меня, выпустив пар… К крикам я как-то привыкла. А вот что делать с таким гнетущим молчанием – понятия не имела. Сказать что-то по делу мне тоже было нечего. Ну разве что…
– Я не вкусная, – тихо произнесла я.
– Ты это к чему, стесняюсь спросить?
– Ну, ты на меня так смотришь, будто сожрать хочешь. Вот я и решила оповестить о том, что я невкусная.
– Я лучше сам это проверю, – расплылся Бестиан в лукавой улыбке. – Вдруг как раз мне твой вкус придется по душе?
Я нервно сглотнула.
– Ты во мне дырку прожжешь. Или в этом и состоит твой коварный план?
– Еще варианты будут? Ты же у нас такая догадливая, так отлично все ходы просчитываешь… Что же сейчас случилось, где ты потеряла дар речи?
– Ну не издевайся, а? Я и так знаю, что ужасно глупо себя вела вчера и натворила глупостей.
– Обожаю самоиронию. Продолжай, пожалуйста. Это бальзам для моих ушей.
– Ты забыл утром сцедить яд. Свой.
– Зато ненависть успел сцедить в полной мере, оставил лишь голую ядовитую страсть, – с издевательским придыханием произнес Бестиан. – Всё для тебя, дорогая моя ре-е-ейна. – Ре-е-ейна Бра-а-анд. Подумать только, у меня, оказывается, рейна есть! Так как ты мне объяснишь это, а, мой сладкий Ангелочек?
– Судьба? – невинно улыбнулась я.
– Мне не до шуток, Ангелина! – рыкнул Бестиан, склонившись ко мне еще ниже, буквально вдавливая меня своей аурой в спинку кресла. – Одно дело – меня в записочках такими фразами дразнить, и то, это на грани допустимого, но совсем другое дело – убеждать в этом людей вокруг и доводить всё до первой полосы газет!
– Да мне откуда было знать, что ты настолько важная личность, что являешься постоянным обитателем новостей?!
– Вот удивительно вообще, как такая наглая девушка, не боящаяся врать про рейну, не читает газеты и не в курсе личности Хозяина нечисти? – ядовитым голосочком произнес Бестиан. – Или ты так красиво самоубиться решила, что ли?
Я вздохнула и потупила взгляд.
– Я назвалась так дворецкому при входе, просто чтобы проскочить на конференцию, где собиралась с Сабриной пообщаться. Мне подруга помогла, она организовала мне проходку. Но из-за стычки с сокурсником я опоздала, ты же сам видел, я с тобой еще задержалась. Не в том смысле, что я тебя обвиняю! – поспешно добавила я, глядя на поджатые губы Бестиана. – А в этом моем треклятом хвосте, который… В общем…
Я вздохнула и махнула рукой. Продолжила негромко:
– Дворецкий не пускал меня в здание, а мне позарез нужно было попасть на конференцию. Я попыталась давить на то, что тебя-то пропустили, прямо перед моим носом! А мне в ответ было сказано в духе, мол, тебе позволено, ты гость особенный. Ну и… В общем, я не придумала ничего лучше, чем прикинуться твоей рейной, – пробормотала я. – Точнее, это дворецкий сам высказал такое предположение – а я просто поддержала его, только и всего!
– Только и всего, значит, – мрачно повторил Бестиан.
– Да! – уверенно кивнула я, чувствуя, как от волнения кровь прилила к щекам. – Клянусь, если бы я знала, кто ты, то я бы…
– …всё равно воспользовалась бы шансом проскользнуть на конференцию ради достижения своей цели, – певучим голосочком закончил Бестиан, озвучив мои истинные мысли, а не те, что я хотела произнести.
Я шумно засопела, сцепив руки в замок.
– Мне откуда было знать, что дело до первой полосы газет дойдет?! Дворецкий сам сделал предположение, что я являюсь рейной, он меня об этом спросил, я всего лишь подхватила! Чего ты на меня рычишь, а не на того дворецкого? Раз он о рейне заикнулся, значит, теоретически предполагал, что таковая у тебя вообще может быть!
– Ничего удивительного в этом не вижу, так как про меня каких только слухов не ходит, – отмахнулся Бестиан. – Я всё время нахожусь под прицелом журналистов, и про меня постоянно пускают новые слухи. А так как по искандерским меркам я весьма статусный жених, то про всякого рода невест то и дело заводят разговоры.
– Ну чудесно! – громко фыркнула я. – Ты у нас, значит, медийная личность, весь такой крутой пижон, облепленный журналистами, а я, значит, виновата в том, что любая информация о тебе распространяется со скоростью вспышки фотокамеры?
– Не передёргивай, – коротко оборвал Бестиан. – Слухи слухами, но до газет, тем более первой полосы никогда дело не доходило. Никому в голову не приходило лезть на рожон таким образом, зная, кто я такой, и какие могут быть последствия. У тебя какой-то удивительный талант заставлять людей верить в свое вранье, тебе не кажется?
И таким тоном это произнес, что я все-таки умолкла, шумно засопев и воинственно глядя на оппонента.
– Плохо даже не то, что ты так уверенно прикинулась моей рейной, а в том, что нас потом заметили с тобой на выходе, идущих в обнимочку, так как ты вцепилась в мою руку, как изголодавшийся арги́з.
– Как кто? – не поняла я.
– Нечисть такая. Выпьет магию из кого угодно, а выглядит розовыми пушистыми маленькими безобидными комочками. Прям как ты. Феся, не жуй газету! – неожиданно гаркнул Бестиан в сторону, я аж подпрыгнула от неожиданности. – Сколько раз напоминать, что газеты вредят твоему пищеварению? И вообще, почему ты снова тут? Я просил оставить нас в покое!
Я глянула в сторону и увидела, что в моей школьной сумке, валяющейся на полу, копошится дилмон. Очень радостно так копошится, пожёвывая газету, которую ранее дал мне Бестиан.
– Марш на изнанку мира! – скомандовал он. – И ближайшие пятнадцать минут оттуда не возвращаться! И отдай ты мне эту треклятую газету!
Он потянулся за газетой, но вырвать ее из пасти дилмона удалось не
