сопя, толкаясь и шутливо муту́зя друг друга.
– Прекратите! – резко осадил их Алексис. – Его светлость прав, мы ещё слишком мало знаем о том, что на самом деле происходит с Ритой. Кроме того, в лесу магия не работает.
Парни мгновенно стушевались, и под суровым взглядом эльфа чинно сложили ладони на коленях и сели ровно.
Как школьники в приёмной директора, хмыкнула я про себя.
– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас опасно применять настолько нестабильные способности, – Его светлость строго посмотрел на меня. – Сначала нужно просчитать все риски.
– Конечно. Не сто́ит считать меня глупее, чем я есть, – немного обиженно ответила я.
Кажется, новость совсем не обрадовала Ровенхолда.
– Ваша светлость, – спокойно сказал Алексис, возвращая внимание герцога, – давайте ещё раз уточним, когда лучше выдвигаться, и где мы встретимся.
Обсудив ещё раз примерный план действий и решив, что оттягивать рискованно, мужчины договорились, что завтра ближе к вечеру Ровенхолд доставит меня на окраину леса, а уже ночью отряд выдвинется в сторону границы и будет придерживаться леса столько, сколько сможет.
После этого Алексис и герцог вышли и ещё некоторое время разговаривали наедине в кабинете на втором этаже, а мы терпеливо ожидали их в гостиной.
Было уже достаточно поздно, когда эльфы собрались уходить.
Но, прежде чем покинуть дом, близнецы, не обращая ни малейшего внимания на хмурое и недовольное лицо Алексиса, снова затискали меня в своих объятиях.
Один весело взъерошил мне волосы, а другой сжал так крепко, что я едва могла дышать.
– Пустите. Заду́шите, – сдавленно просипела я, и, о чудо, обрела немного свободы.
– Скоро увидимся, малышка-милашка. Напишешь, как в пути мы встретили прекрасных близняшек-эльфиек, которые влюбились в двух смелых и отважных братьев и отдали им свои сердца? – довольно хохотнул Орлиан, а Драксис согласно хмыкнул, слегка похлопал меня по плечу и быстро чмокнул в висок.
– Ах вы, сердцееды! – я попыталась увернуться, но это было бесполезно – парни будто нарочно хотели перед уходом оставить на мне как можно больше отпечатков своего дружеского расположения.
Когда, наконец, близнецы меня отпустили, вперёд шагнул Алексис. Он не стал растягивать прощание, резко, но аккуратно притянув меня к себе.
– Марго, я по тебе скучаю, – тихо шепнул он, наклонившись и коснувшись носом макушки.
Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло.
"Я тоже", – едва слышно отозвалась девушка.
Я повторила её слова вслух, и Алексис чуть крепче сжал меня, прежде чем развернуться и уйти вслед за вновь ставшими серьёзными братьями.
В комнате повисла тишина.
Через минуту Ровенхолд вернулся в гостиную. Я оторвалась от созерцания огня и повернулась к нему. Он остановился в нескольких шагах и молча рассматривал меня. На его лице не отражалось ни одной эмоции, но в глазах… В них плескалось что-то странное и необычное. Интерес?.. Досада?.. Ревность?..
"Почему он так смотрит на тебя?" – растерянно спросила Марго.
А мне отчего-то стало неловко. Будто Его светлость поймал меня на измене.
Но ведь это было не так.
Я ведь не могла понравиться Ровенхолду. Или?..
Да ну, нет.
Бред.
Абсурд.
Я просто что-то напутала.
Он слишком холоден, слишком умен, слишком... маг.
Да и зачем ему всё это?
Я не принадлежу ни ему, ни его миру, и уйду отсюда, как только представится возможность. Да и ведёт он себя не совсем соответственно мужчине, которому кто-то нравится. Ну, и у меня к нему отношение соответствующее.
Несмотря на схожесть характеров и идентичность внешности, герцог не вызывал во мне тех эмоций, что охватывали при встречах и пикировках с Разумовским. Он не пробуждал во мне никаких положительных чувств – разве что благодарность за спасение. Да и этот факт тоже вызывал сомнения. Если бы для освобождения Марго нужно было убить меня, я бы уже была мертва. В степени добросердечности и человеколюбия менталиста я ни на минуту не обольщалась.
Но всё-таки я была немного старше Марго, и за плечами у меня уже был опыт близкого общения с мужчинами (с одним мужчиной, но тем не менее), и я знала, что означает подобный мужской взгляд. Дитя своего мира с его свободными взглядами на отношения, я прекрасно понимала, что вообще означают такие взгляды.
Но опять-таки… зачем это всё ему?
И будто в ответ на мои мысли, Ровенхолд в секунду сократил разделяющее нас расстояние, навис сверху и заглянул мне в глаза.
Я вздрогнула от неожиданности.
– Я понимаю, насколько тебе это неприятно, но… могу я пообщаться с Марго?
Я моргнула.
– Почему неприятно? – спросила недоумённо.
– Потому что сейчас мне нужна она... Лично.
Ооо…
– Вы хотите… – мои глаза расширились, а сердце пропустило удар. – Опять?!
В голове тут же всплыли воспоминания – жуткая нечеловеческая боль от ломающихся и дробящихся костей и полное бессилие в попытке остановить этот кошмар.
"Рита!" – испуганно охнула Марго и замерла.
Я резко шагнула назад.
– Не надо. Я не готова...
Но он шагнул вперёд быстрее, чем я успела увернуться, и его рука сомкнулась на моём локте.
– Ну, пожалуйста… – сдавленно повторила я, чувствуя, как внутри всё сжимается, а на глаза наворачиваются слёзы.
– Минуту. Всего минуту, – его голос был спокоен, но в нём прозвучала неумолимость.
Одна рука жёстко легла на талию, притягивая меня ближе и не давая сбежать, а вторая одновременно скользнула на затылок…
И мир поплыл.
Боль пронзила меня насквозь – острая, хищная, беспощадная. Будто молния вонзилась в макушку, прошила позвоночник и вырвалась наружу сквозь кончики пальцев.
Я дёрнулась, судорожно хватая ртом воздух, и взвыла, но в груди будто застряла раскалённая стрела, и вырвавшийся из горла звук скорее напомнил сдавленный хрип. В висках грохотал пульс, рискуя порвать вены, а во рту появился странный металлический вкус. Кровь?..
Перед глазами разлился кроваво-розовый туман, превращая мир в сплошное марево боли.
Боль. Боль. Боль. Я жила в ней, дышала ею, была ею...
"Рита…"
Голос…
Он прозвучал где-то совсем рядом, вырывая меня из лап безнадёжности и возвращая к жизни, убаюкивая и успокаивая боль в ломающихся костях и рвущихся мышцах.
"Рита, очнись..."
В следующий миг боль исчезла, словно её и не было. Никакого жара в груди и сжатых обжигающим спазмом лёгких. Только прохладный воздух, мягкость под ногами и ощущение, что всё это мне просто почудилось.
Перестав корчиться в судорогах и резко вдохнув, я замерла и заставила себя прислушаться.
"Рита. Девочка…"
Я открыла
