вы умеете хранить секреты. Также вы почему-то промолчали, что из вашего гаража пропал инструмент, которым можно без особых усилий перекусить металлический трос. А вы, мистер Карстен, не можете не знать, что под этим домом имеется потайной ход, который ведёт по ту сторону забора и заканчивается замаскированным под камень люком. А вам, миссис Векстер, должно быть известно, что вход из дома в потайной ход скрывается за дверью в винном погребе, где вы обычно распоряжаетесь. Вы же, мисс Роуз, почему-то постеснялись рассказать нам о том, что иногда, чтобы просто попрактиковаться, занимаетесь приготовлением блюд для сэра Олдриджа, да так хорошо, что он ни разу не пожаловался на качество вашей стряпни. Ведь это интересно, не правда ли?
– Возможно, для кого-то интересно, – начала вскипать миссис Роллинг. – Но никакой связной картинки из всех этих фактов не складывается, как обещали нам вы.
– Потому что миссис Роллинг не упомянула раньше, но, может быть, готова рассказать сейчас в своих откровениях о письме, которое пришло на имя сэра Олдриджа однажды, несколько лет тому назад. О письме, которое вы прочитали, как читаете всю поступающую на его имя корреспонденцию, но почему-то утаили от сэра Олдриджа. Как я полагаю, из этого письма вы узнали кое-что, что, будучи доведено до сведения хозяина, могло негативно отразиться на ваших матримониальных планах и ухудшить ваши шансы превратиться в конце концов в мадам Олдридж и хозяйку всех его богатств.
– Миссис Роллинг, неужели вы одна захотели завладеть всем наследством? – вырвалось у наивной мисс Роуз.
– Ну, знаете! Да мало ли о чём каждый из нас мечтает?! – вскинулась миссис Роллинг. – Лично я никого не убивала и не подставляла, хотя и могла бы заставить кое-кого понервничать!
– То, что вы называете «подставить», к данному случаю совсем не подходит. Раскройте нам содержание письма, прошу вас. Ведь вы его уничтожили, не так ли?
– Вы будто не понимаете, – в последний раз проворчала миссис Роллинг, постепенно успокаиваясь. – Я должна была в первую очередь заботиться о духовном и физическом здоровье сэра Олдриджа, которому письмо могло серьёзно навредить. И я его уничтожила, да! Но помню его до сих пор, от начала до конца…
– От кого пришло это письмо?
– Его написала миссис Гордимер, мать покойной супруги сэра Олдриджа. Вернее, оно было написано под её диктовку кем-то из родни или прислуги. В нём говорилось о том, что, будучи прикованной к постели, практически на смертном одре миссис Гордимер серьёзно сожалеет о том, что не поддерживала отношений со своим зятем после скоропостижного ухода из жизни её дочери Люсиль. До неё дошла информация о том, что сэр Олдридж так и не женился с тех пор, и она благодарит зятя за многолетнюю верность своей супруге. Доставивший письмо человек попросил передать ему по просьбе миссис Гордимер картину одного неизвестного художника, на которой была изображена миссис Люсиль, ну… без одежды, если можно так выразиться. Миссис Гордимер предположила, что картину может не одобрить новая супруга сэра Олдриджа, если она когда-нибудь появится. Картину приобрёл сэр Олдридж и спрятал её от глаз людских, поэтому я посчитала правильным избавиться от неё. Пусть и без разрешения хозяина. Но ведь она и в самом деле не приносила ему ничего, кроме боли. В конце письма была приписка, в которой говорилось, что миссис Гордимер решила сообщить своему дорогому (это слово было выделено) зятю, что у него растёт сын, относительно которого он может навести справки там-то. Адрес был почти такой же, как когда-то у родителей миссис Люсиль, то есть «Уитни, Оксфордшир», только добавлено «справиться у супругов Норделл». Да, кажется «Норделл», – добавила миссис Роллинг. – Как же я забыла об этом?
Тут же со всех сторон поднялся шум:
– У сэра Олдриджа есть сын! Как такое может быть? Ник Норделл – не тот ли, кого сейчас подозревает следствие?
– Я прошу вас успокоиться, – вмешался Алекс. – Признаться, я и сам впервые слышу о содержании этого письма, хотя и наводил справки по поводу Ника. И про письмо мне довелось узнать из других, не связанных с Олдриджами источников. Мне удалось выяснить, что Ник учился в интернате, а потом в колледже и всё это время проживал один, но совсем не в Уитни, а на солидном расстоянии от него. Что из нескольких людей с фамилией Норделл, у которых рождались в том же году сыновья с именем Никлас, нашёлся человек, который действительно когда-то служил в этом Уитни, на родине миссис Люсиль Олдридж, но этот человек умер, когда его сыну Нику исполнилось всего восемь лет. Что же касается матери, то её звали не Люсиль (шум в столовой), а Кэролайн. Но в Уитни о ней мне не смогли сказать ничего определённого, поскольку она покинула город сразу после смерти мужа.
– Зачем же Нику в таком случае нужно было представляться сыном Джеральда, тем более фальшивым, если он мог доказать своё прямое родство с сэром Олдриджем? – вмешался инспектор.
– Видимо, не мог. Если представить, что Ник – это внебрачный сын сэра Олдриджа, зарегистрированный и выросший в другой семье, то доказательства ему потребовалось бы предъявить немалые. С учётом того, что родители Люсиль, которые, как мы понимаем, были в курсе, уже умерли. Таким образом, помочь ему с доказательствами могла бы только его мать, если она ещё жива и готова встретиться с сэром Олдриджем. Но сэр Олдридж никого не принимал в течение долгого времени, и поэтому возможность, появившаяся в связи с проявленной сэром Олдриджем сентиментальностью в отношении родственников, стала тем единственным и вероятно последним шансом, упускать который Нику было нельзя. И эта боязнь опоздать и привела к череде событий, вызванных паническим страхом. У меня… у нас создалось ощущение, что решения, с последствиями которых мы столкнулись, принимались поспешно, как будто по причине отсутствия времени на их подготовку.
– Вы хотите сказать, что Ник затеял всю эту историю с устранением конкурентов, потому что его собственные права на наследство оказались под сомнением? – задала вопрос миссис Глория.
– Ну, затеял сам или ему кто-то помог… об этом мы скоро узнаем. Я не зря пытался обратить внимание присутствующих, что некоторые факты, о которых они предпочли умолчать, указывают на то, что в доме мог действовать сообщник Ника – кто-то из тех, кого он знал раньше благодаря родственным связям со стороны Норделлов или кого подкупил… Второе показалось мне поначалу несколько сомнительным, так как Ник, хоть и занимает неплохое место в крупном универмаге, не настолько богат, чтобы оплачивать труд наёмных убийц. Точнее, был не настолько
