же самое, что ты с Марселем на конюшне! Я видела вас, Диана!
Диана не выдержала её взгляда, опустила глаза и со вздохом сказала:
– Я не могу нести ответственность за то, что делает твой парень. Я ему дала понять, что между нами ничего быть не может. Если он не понимает, что прикажешь делать мне?
– Тебе не стоило с ним дружить, зная, как он к тебе неравнодушен! Но ты окружила себя поклонниками и купаешься в их любви, никому не отвечая и никого не прогоняя! Удобно!
– Да, – согласилась Диана, – опыт книжных героев, несомненно, научил тебя анализировать! Но ты кое-что упускаешь.
– И что же?
– Я – не ты! Я поступаю так, как хочу, не задумываясь, кому и сколько боли это причинит. Потому что мне наплевать. От меня никто не ждёт подвигов! Но ты, Клара, совсем другое дело.
– Разве?
– Ты вызываешь уважение с первого взгляда. В тебе сразу безошибочно угадывается истинное благородство, которое не ради показухи или выгоды, его не купишь и не сыграешь без фальши, оно у тебя природное и годами взращённое. Такое благородство, у которого не бывает выходных, праздников и больничных! И когда подобное благородство вдруг берёт отгул, это переворачивает жизни людей!
– У всякого благородства порой кончается терпение, – прошептала Кларисса. – Я виновата перед Оскаром и перед тобой…
– Такие, как ты, никогда не будут жить в мире с такими, как мы.
– Неправда! Ты говоришь, тебе безразлично, сколько боли ты причинишь окружающим? Но это ложь! Почему ты не пошла к своему отцу и не сказала, что с тобой сделали в спецшколе по его же вине?
Диана разочаровано покачала головой.
– Я поступила глупо, что доверилась тебе. Будь на твоём месте другая, Клара… – Она не договорила и пошла прочь.
– Диана, подожди, – Кларисса распахнула калитку, – скажи Оскару…
Диана обернулась.
– Не надо. Для тебя это была попытка отомстить Марселю, а Ос в тебя влюбился, и ему ваш поцелуй обойдётся очень дорого!
– Ты не права! – прокричала Кларисса. – Он сам сказал: «Забудем»! Для него это значило не больше, чем для меня.
Диана закатила глаза.
– Такая умная… и всё-таки дура.
* * *
Марсель проснулся оттого, что в лицо из окна светило солнце. Он повернул голову и увидел сидящую на стуле с комиксом в руках Диану. На ней была серая футболка, чёрные джинсы, а ноги в красных носках Ди пристроила на край его койки.
– Привет, – попытался он улыбнуться.
– О, восставший из мёртвых, – проворчала она и отложила комиксы на тумбочку.
– А книг ты не читаешь? – поинтересовался Марсель.
– Ты меня с кем-то путаешь, – беззлобно фыркнула она.
Они умолкли, неотрывно глядя друг на друга.
– Диана… – вымолвил он, – я…
– Не стоит. Я знаю.
– Стоит. Не знаешь. Я люблю тебя. – Он протянул к ней пальцы и хотел взять за руку, но Диана не позволила, оттолкнулась ногами от койки и отъехала немного на стуле.
– Во-первых, это было глупо! О чём ты думал, когда попёр против боксёра и просто отморозка?
– Я не думал, Ди, не мог ни о чём думать! Мне просто хотелось их убить!
– Но чуть не убили тебя.
– Что с ними? Неужели на них ни царапины?
Диана сжалилась.
– Ну, пара царапин вроде бы есть, – она вздохнула. – Их переводят в закрытую колонию.
– Значит, всё не зря! – обрадовался Марсель. – Больше этих уродов рядом с тобой не будет!
Девушка безразлично пожала плечами.
– Не эти, так другие.
– Ты как будто и не рада! – Он с большим трудом сел. Рёбра от каждого вздоха пронзала боль. У него была сломана рука в двух местах, сломаны три ребра и всё тело покрыто синяками. Но Марсель чувствовал себя невероятно счастливым, видя перед собой Диану.
– Не знаю, – откровенно призналась Ди.
Он с надеждой посмотрел на неё.
– Я сказал, что люблю тебя…
– Может, поговорим, когда ты выздоровеешь? – предложила она.
– Ладно, – согласился он, но им овладело нехорошее предчувствие. Она же взяла с тумбы пакет и достала из него апельсин.
– Почему больным носят апельсины? – как можно веселее полюбопытствовал Марсель.
– Говорят, раньше за ними нужно было отстоять в очереди два часа. Ну и в них полно витамина С. – Диана кинула ему апельсин, и он поймал его здоровой рукой. – А вообще есть в том смысл! Представь, лежишь ты тут, скука смертная. А пока почистишь этот несчастный апельсин, полдня пройдёт. Полезно, вкусно, и время скоротал.
Как же сильно она отличалась от Клариссы. Та, навестив его вчера, предусмотрительно принесла ему питьевой йогурт с удобной крышечкой и персики, которые сама помыла. А Ди была другая – спонтанная, бесшабашная и такая живая, настоящая. С ней он никогда не знал, чего ждать.
Марсель покрутил апельсин. Как его очистить одной рукой, он и в самом деле не знал.
Диана посмеялась, забрала у него фрукт и принялась чистить. Затем разделила на дольки, как мандарин, перебралась поближе к изголовью и положила одну дольку Марселю в рот.
– Покормлю тебя, мой однолапый забияка!
Он с наслаждением закрыл глаза и приоткрывал рот, когда его губ касалась очередная долька апельсина. Он никогда ещё так не любил апельсины.
От близости этой девушки и ароматного запаха у него кружилась голова. Конечно, Марсель предпочёл бы касаться её губ, а не долек апельсина. Но поскольку Ди не делала попыток его поцеловать, он радовался и тому, что она кормит его. Из её рук он, точно пёс, готов был взять даже тушёную морковь, которую ненавидел.
– Чего улыбаешься?
Марсель приоткрыл один глаз.
– Ты любишь тушёную морковь?
– Хм…
– Моя мама её готовит. Терпеть не могу!
– Будь моя мама жива, я бы съела даже приготовленных ею тушёных хомяков!
Она очистила и скормила ему второй апельсин, а потом засобиралась домой: выкинула шкурку в ведро, вытерла руки салфеткой и встала со стула, отвесив поклон:
– Отчаливаю! Держись молодцом! И я принесу тебе в следующий раз твоего родственника – «Сникерса»!
– Лучше апельсинов снова. – Поняв, что она сейчас уйдёт, Марсель не выдержал и попросил: – Ди, скажи всё как есть! Сейчас!
Она замерла, нервно покрутила в руках пустой пакет и со вздохом села на стул, её взгляд некоторое время блуждал по палате, а потом она заговорила:
– Никто никогда не делал для меня того, что сделал ты, Марсель.
Он улыбнулся и выпалил:
– Я готов драться за тебя хоть каждый день, лишь бы… – Он умолк, заметив, что она качает головой.
– Я ведь не о драке, Марс.
– А о чём?
– После того, что со мной случилось, мне казалось, я никогда и
