хочешь. Он явно не видел ничего страшного в том, чтобы обмениваться в школе котлетами. И так с ним было во всём. Кларисса никак не могла привыкнуть к его столь раскрепощённому поведению. Некоторые его слова и поступки неизменно вызвали у неё стыд и неловкость. И всё-таки другое чувство, более сильное и глубокое, перевешивало всякий стыд…
В дверь раздался стук, Кларисса сказала «Войдите», и с подносом вошла мама, одетая в сиреневое нарядное платье с крупными белыми цветами.
– Кларисса, милая, ты совсем замучила мальчика!
– Это мучение прекрасно, Маргарита Васильевна! – улыбнулся Оскар.
– Я вам тут чайку приготовила со знаменитым печеньем тети Леониды! – Ставя на стол поднос с чайником, кружками и корзинкой печенья, мама добавила: – Нужно и есть когда-то, а не только учиться!
Она ушла, а Оскар отметил, пригубив чай:
– Думал, занудство – это у вас семейное, но я ошибся. И в кого ты такая? Может…
– …меня создали на заводе в Японии, это ты хотел сказать? – продолжила она, откусывая ещё тёплое печенье.
Он засмеялся, шумно отхлебнул из чашки и, прикрыв от удовольствия один глаз, сжевал печенье.
– Вовсе нет. Я хотел сказать, может, тебя изобрели ангелы? Такие, знаешь, серьёзные ангелы из высшей школы ангеловоспроизводства. У тебя и крылья наверняка есть! Может, я поищу?
Кларисса улыбнулась. А Оскар, не спуская с неё ясных голубых глаз, придвинулся ближе. Но попытки прикоснуться к ней не предпринимал.
– Оскар, – у неё перехватило дыхание, – а что там за законы, о которых ты мне как-то говорил…
– Какие ещё законы? – он рассмеялся. – Ньютона?
– Нет, другие. Те, по которым я давно должна была забыть Марса и влюбиться в тебя. Помнишь?
– Ты вроде говорила, таких законов не существует!
– А может, я ошибалась?
– Не-е, ты была права, – он широко улыбнулся. – Нам не по пути, детка. Я парень серьёзный, ну зачем мне вертихвостка? Ищи тебя потом по канавам!
Кларисса возмущённо вскочила, так что подол её жёлто-красного платья всколыхнулся, создав ветер. Оскар успел ухватить её за руку и усадить на место.
– Шутишь, да? – нахмурилась она.
– Ага…
– Ты можешь быть серьёзным?
– Серьёзными бывают планеты: Плутон, Марс – а я всего лишь скромная премия. Но ты бесталанная, Клар… и премию тебе никто не даст!
Его смеющиеся глаза пристально изучали её порозовевшее лицо.
– Поцелуй меня, – внезапно попросила она, подставляя ему губы.
– Ещё чего! За кого ты меня принимаешь, Клара? Я учиться сюда пришёл! – И он прижал к груди раскрытый учебник.
Кларисса с трудом сдержала стон разочарования. Каким же вредным, упрямым и бестактным был Оскар. Сам же вчера бегал за ней на карьере в попытке поцеловать. А когда догнал, лишь шепнул на ухо «Обойдёшься» и посмеялся над ней.
Он играл с ней, как кошка с мышкой, и наслаждался этим. А она совершенно не знала, что с ним делать. Ей хотелось то стукнуть его хорошенько, то вдруг на неё накатывала такая нежность, что она с трудом сдерживалась, чтобы не поцеловать его, потеряв всякий стыд. Долго сердиться на Оскара совершенно не получалось.
Но ему наконец надоело паясничать, он сам потянулся к ней, чтобы поцеловать. А она сделала над собой усилие и отпрянула, указав на учебник.
– Задачу реши.
Он пожал плечами.
– Да ты так состаришься нецелованной, – а сам взял ручку и подвинул к себе учебник, пробормотав: – Я же ничего тут не понимаю!
Кларисса сложила руки на коленях, тихо вздохнув.
– Когда-нибудь разберёшься!
Подняв голову, он бросил на неё лукавый взгляд:
– Ну да, а ты пока целуйся с учителем математики, что ли.
– Вот ещё! – оскорбилась девушка. – Я верю в тебя, Ос!
Кажется, это заявление его смутило, щёки покраснели. Оскар ниже склонился над учебником. А после неловкой паузы спросил:
– Почему именно я? Я совсем не похож на Марса и…
Девушка засмеялась.
– Ты единственный парень, которого Диана Касперских у меня не уведёт!
– Ди помешалась на Толяне, она никого теперь не уведёт, ты же знаешь… – Он наморщил нос. – Это был дурацкий ответ, Клара!
– Какой вопрос, такой ответ.
Он приподнял бровь.
– Задай лучше!
Кларисса пару секунд подумала и задала:
– Когда ты наконец решишь эту задачу, Оскар?
Он нехотя взял тетрадь и принялся записывать решение, а когда закончил, покусал кончик ручки и раздраженно всё перечеркнул. После чего прикрыл тетрадь ладонью, чтобы Кларисса не подсматривала, и снова принялся что-то записывать. Затем с несчастным видом посмотрел на девушку и повернул к ней тетрадь, где большими буквами на всю страницу было написано:
«Клара, к чёрту геометрию, я тебя люблю!»
– Любишь меня? – она кивнула на учебник. – Полюби и геометрию!
Оскар застонал, уронил руки на учебник, убито признав:
– Она не отвечает мне взаимностью!
– Придётся постараться, чтобы добиться её благосклонности.
– Ради тебя?
– Ради себя, Оскар.
